Сердце льва
Шрифт:
— Не живите в ненависти, — говорил султан. — Живите в мире со всеми. Прощайте людям их прегрешения, и они простят вам ваши.
«О, Саладдин! — вздыхал Ричард. — Ну почему мы не встретились при иных, более благоприятных обстоятельствах? А впрочем, как еще могли встретиться христианин и сарацин? Но я доверял тебе… уважал, как мало кого другого. И знал, что ты питаешь ко мне ответное чувство».
Погрузившись в свои мысли, Ричард оторвался от друзей и ускакал вперед. Такое случалось с ним уже не раз — порой ему
Когда Ричард выехал на поляну, к нему вдруг подбежал какой-то человек.
— Кто ты? — удивился король.
— Мое имя вам незнакомо. Но я знаю, кто вы.
— Кто же?
— Король и великий грешник.
Ричард громко расхохотался.
— А ты, я гляжу, не робкого десятка.
— Вы тоже, сир, ибо вам понадобится призвать на помощь все свое мужество, когда вы предстанете пред всевидящими очами владыки, с коим не сравнится ни один наш земной правитель.
— А, ясно! Ты предлагаешь мне заранее покаяться?
— Да! Покайтесь, пока не поздно.
— Но разве я плохой король?
— Ваша жизнь греховна.
— Не дерзи, приятель.
— Если говорить правду — дерзость, то можете считать меня дерзким. Покайтесь, милорд! Вспомните, что произошло с Содомом и Гоморрой! Неисповедимы пути Господни. Откажитесь от своих пороков! Иначе — вы обречены на вечные адские муки… Конец близок… ближе, чем вам кажется. Покайтесь, покайтесь, пока еще есть время.
Услышав такие речи, Ричард рассвирепел и выхватил из ножен меч. Незнакомец метнулся в лес и исчез за деревьями.
А Ричард застыл как вкопанный на поляне, глядя прямо перед собой. Так его и застали друзья.
— Вы чем-то опечалены, сир? — заволновались они.
— Нет… сущие пустяки… ко мне пристал какой-то безумец… наверное, дровосек.
— Хотите, мы его поймаем?
Ричард заколебался. Ему очень хотелось воскликнуть: «Да! Да! Поймайте его! Отрежьте ему язык! Пусть до гробовой доски помнит, как он оскорбил короля».
Но ведь… этот человек сказал правду!
В памяти Ричарда всплыли дикие оргии, в которых он участвовал в юности. Королю действительно не пристало так себя вести.
Поэтому карать незнакомца было вроде бы не за что.
— Оставьте его, — поморщился король. — Он наверняка безумен.
Однако месяц спустя с Ричардом случился приступ лихорадки. Да такой сильный, какого с ним еще никогда не бывало. И, заглянув в разверзшуюся перед ним бездну, Ричард вспомнил незнакомца, встреченного в лесу…
Пред его мысленным взором замелькали картины прошлого: скачущие во весь опор лошади, град стрел, кипящая смола, льющаяся с замковых стен, упоение битвой, жажда крови, нередко заглушавшая голос разума… Сколько раз он убивал просто для того, чтобы убить!
Ричард вспомнил защитников Аккры, которых приказал истребить в приступе гнева, всего лишь
«Горе мне! — ужаснулся Ричард. — А я-то кичился своей справедливостью и благородством!»
Да, но он и вправду много раз проявлял снисхождение к своим врагам. Почему же сейчас ему вспоминаются только те постыдные моменты, когда он, позабыв про честь и совесть, впадал в буйство?.. И есть еще один человек, которому он принес неисчислимые страдания, — Беренгария! Ричард вспомнил ее на турнире в Пампелуне. Она была тогда совсем еще ребенком, наивной чистой девочкой. Беренгария взирала на него с обожанием, и он, зная уже об отношениях отца с Алисией, решил не связывать свою жизнь с изменницей и жениться на Беренгарии. Но… не лежала у него душа к женщинам! Не лежала — и все! И тем не менее он женился. Ведь долг короля — подарить государству наследника. А наследника-то как раз и нет… До сих пор нет, и это его главная нерешенная проблема. Что будет с бедной Англией? Кому она достанется? Джону? Артуру?.. Господи, неужели он так и умрет нераскаявшимся грешником?
В комнату неслышно вошел слуга.
— Милорд, к вам…
Но, не дав ему договорить, незваный гость уже вторгся в спальню короля.
Ричард видел его как в тумане.
— Кто ты? — слабым голосом спросил он. — Ангел смерти?
— Нет, сир, ангел смерти за вами еще не явился. Это Хью, епископ Линкольнский.
Ричард устало закрыл глаза. Старик, которого многие считали святым, всегда готов был защищать до последнего вздоха то, что, по его мнению, было праведным. Ох, как же неудобно королю с такими подданными!
Совсем недавно Ричард поссорился с Хью из-за одного священника. Ричард хотел определить его в приход Хью, а старик воспротивился. Тогда Ричард заявил, что так и быть, уступит на сей раз Хью, но пусть тот подарит ему от своего епископата меховую мантию стоимостью в тысячу марок. А Хью ответил, что не разбирается в мехах, но если королю угодно разбазаривать деньги церкви, то он, Хью, готов дать ему тысячу марок.
После этого случая в их отношениях появилась отчужденность. И теперь король решил, что Хью хочет просить у него прощения.
— Зачем вы явились? — холодно поинтересовался Ричард.
— Чтобы искать примирения с вами, сын мой.
— Вы недостойны моего прощения, — сердито прошептал Ричард. — Вы всегда были против меня.
— О нет, напротив! — покачал седой головой Хью. — Я всегда стремился быть вашим другом. Вот и теперь, узнав о вашей болезни, я приехал издалека, чтобы спросить: в ладу ли вы со своей совестью?
— Ха! Ты меня хоронишь прежде времени, прелат! Но не беспокойся, моя совесть чиста.