Сердце меча
Шрифт:
— Мама пришла! — Джек заметил ее первой, бросился к ней, налетел на хвост морлока и закачался в полуметре от земли, обвитый этой пятой конечностью, как змеей-анакондой. — Что, уже кушать идем?
— Миледи, — Рэй поднял повязку с глаз, осторожно поставил Джека на землю и преклонил колено.
— Бет, — сказала Констанс. — Нужно поговорить. Мастер Порше, я могу на вас полагаться?
— Разве я не ваш вассал, миледи? — похоже, Рэй слегка обиделся.
— Тогда продолжайте игру, пока Джек не устанет, и приводите его к обеду.
— Слушаюсь, миледи.
— Бет говорила мне, что вы пытаетесь обучать его приемам
— Мы только играем, миледи.
— Я думаю, это будет ему полезно.
— Слушаюсь.
Они с Бет вошли в лифт, а за их спиной возобновились хохот и визг и шутливый рык морлока.
— Элисабет, — Констанс завела дочь в пустую каюту Гуса. — Сегодня со мной говорил капитан Хару… Он находит, что я слишком много тебе позволяю…
— Что именно? — Бет вздернула подбородок. — Например, ты позволяешь мне считать себя человеком. Да? И ты решила принять меры по такому случаю?
— Элисабет! — Констанс сама устыдилась того, как резко прозвучал ее голос. — Ты хочешь обидеть меня?
— Прости, ма. Но это… само собой напрашивается. А капитан Хару, извини меня, расист.
— Это правда, как ни жаль, — согласилась Констанс. — Но то, что он неправ в одном вопросе, еще не делает его автоматически неправым в другом. Бет, ты действительно слишком вольно ведешь себя, попав в чисто мужское окружение.
— Ну так что мне, в паранджу завернуться?
— Для начала — перестань носить чоли и перестань репетировать в грузовом коридоре. Звукоизоляция кают достаточно хороша.
— Ладно. Еще что?
Констанс немного помялась.
— Бет, скажи, что у тебя с Диком?
— У меня? С ним? Ма, ты сама все знаешь. Мы обмениваемся записями.
— И больше ничего?
Бет пожала плечами.
— Ма, да он еще детёныш.
Это было сказано с таким небрежным превосходством, что Констанс засмеялась.
— Бет, он сам зарабатывает на свой хлеб, — сказала она. — Кто из вас детёныш?
— Мальчишки все равно поздно взрослеют. Он с Джеком играет в шарики-прыгуны. Представляешь, он до сих пор хранит свою коллекцию шариков!
— Ну, и как играет?
— Классно. Сначала выигрывает у Джека примерно половину, потом проигрывает все, кроме двух — чтоб было с чего начинать в следующий раз. Джек своим успехам радуется до безумия.
— Что-то я давно не видела их играющими… Он вообще давно не заходил. Как ты думаешь, почему?
— Откуда я знаю?
Констанс посмотрела в честные глаза Бет и ничего не сказала.
Дик ждал ее вечером, как и условились — в часовне. Пахло ладаном — видимо, он жег палочку — но сейчас он не молился. Констанс была уверена в этом.
— Давайте не будем никуда уходить отсюда, — попросил он, когда они обменялись приветствиями. — Я хотел поговорить с вами. Я знаю, что капитан попросил вас заниматься со мной гэльским, но сначала мне нужно поговорить. Может, вы еще и не захочете…
— Не захотите, — машинально поправила Констанс, и улыбнулась. — Похоже, урок начался сам собой. Ну, так в чем же дело?
Дик шумно набрал воздуха в грудь.
— Не знаю прямо, как начать, — сказал он. — Позапрошлой ночью я… нет, не так. С самого начала, как вы с нами полетели, я думал прийти к вам и попроситься, чтобы вы отпустили меня в Синдэн. Я прежде жил только этим, понимаете? Ни о чем другом и думать не хотел, но все не решался и откладывал на потом. И вот уже третья неделя
— Тебе понравилась Элисабет? — напрямик спросила Констанс.
— Да, — выдохнул юноша с таким видом, будто вынул занозу.
— Ты любишь ее?
— Я… не знаю, миледи.
— А она тебя?
— Не знаю…
— Ты пробовал признаться ей?
— Да, миледи.
«Вот стервочка», — подумала Констанс, вспомнив честные глаза Бет.
— А она? Что она говорит?
— Говорит, что любит меня, но… я не знаю, так это или нет. Я не думаю, что она врет, миледи, просто… может быть, она не знает, чего хочет… да я и сам не знаю, чего хочу.
— Пойдем от обратного. Ты по-прежнему хочешь в Синдэн?
— Да, миледи. Я думал, попрошусь у вас сейчас, и если вы согласитесь — значит, такая судьба, так я ей и скажу… А когда увидел вас, понял, что это будет нечестно.
— Это действительно было бы нечестно: ты заставил бы меня наугад решить судьбы двух дорогих мне людей…
При слове «дорогих» мальчик изумленно поднял брови.
— Чего ты хочешь больше — быть синдэн-сэнси или быть с ней?
— Вот этого я и не могу понять, — с досады Дик стукнул кулаком в циновки пола. — Отец Андрео говорил, что не верит в мое монашеское призвание. А Майлз говорит, что видит меня воином, но не монахом. Выходит, они правы, а я ошибаюсь.
— Давай пока оставим «их» в покое, — твердо сказала Констанс. — Прислушайся к себе, к своему сердцу, и ответь мне на один вопрос: Синдэн — это лучшее, что было в твоей жизни?
— Да, — ответил Дик без малейших колебаний.
— Что там было хорошего?
— Друзья. Коммандер Сагара, сержант Коннор, рядовой Гах… Они меня спасли, они меня учили всему… И они до сих пор там где-то сражаются. Ищут флоты и базы Рива, уничтожают их, останавливают работорговцев…
— Попробую сформулировать мое мнение о твоем призвании — а ты поправишь меня, если что-то не так. Во-первых, Синдэнгун — самое сильное и приятное впечатление твоей жизни. Ты встретил там замечательных людей, которым хотел подражать во всем, в том числе и в их призвании. И хотя с тех пор ты встретил немало других хороших людей — отец Андрео, капитан Хару, наконец, Бет — твои воспитатели из Синдэна были первыми, а значит, уже этим имеют преимущество перед остальными. Во-вторых, тебе до сих пор хочется мстить, — второе предположение она высказала осторожно, внимательно глядя в то место, где были бы глаза Дика, если бы он перестал смотреть в пол.
Он поднял голову и их взгляды встретились.
— Да, — сказал мальчик тихо. — Мне хочется мстить. Я хочу, чтобы Рива не осталось в этом мире. Чтобы все они или перестали быть Рива или… чтобы умерли все. Я не стал бы убивать детей и женщин, как они. Ни один воин Синдэна не стал бы. Но я бы разбросал их по всей Империи, чтобы двое из них никогда не встретились друг с другом, потому что где их двое — там дом Рива, а я хочу его уничтожить.
Он раскраснелся и глаза его разгорелись.
— Я очень хороший пилот, миледи. Это не гордыня, потому что дар — не от меня, а от Бога. И вы это знаете, иначе не определили бы меня на левиафаннер — тут нужны самые классные пилоты, нигде нельзя так развить дар, как здесь. Я бы стал разведчиком, я бы прошарил все сектора, ведущие от Тайроса — и нашел бы Картаго.