Сердце меча
Шрифт:
А этот левиафан и вправду был особенным. Шлейф отсутствовал, зато сверкающее «тело» окружал широким двойным кольцом радужный венец, какой бывает вокруг солнца в морозный день Круги его не были концентрическими, они скорее походил на сложенную вдвое восьмерку…
— Это нечто особенное, — сказал Майлз. — Поглядите: он словно постоянно выворачивается наружу у полюсов, причем дважды.
— Нет, но чего он тут торчит? — в изумлении проговорил Джез. — В двух шагах звезда, причем будь здоров звезда, плотность что надо. Он должен от нее свистеть аж пыль столбом. А вот не свистит.
— Может,
— А позовем его сюда! — капитан повернулся в кресле и одобрительно хлопнул мальчика по плечу. — Всяко ему будет интересно посмотреть.
Недолго думая, он вызвал лорда Августина через сантор.
— Сэр, хотите посмотреть на левиафана, которого сроду еще не видали?
— Сэр, я сроду не видал еще ни одного иначе как на снимках, — раздался голос лорда Гуса из динамика.
— Такого вы и на снимках не видели, я ручаюсь.
— Иду.
Надо отдать лорду Гусу должное — он был меньше чем через минуту.
— Вот здесь, — капитан ткнул в экран. Изображение левиафана было с ноготь, но лорд Гус оценил.
— Можно увеличить? — спросил он.
— Можно, — капитан дал тысячекратное увеличение. Изображение сделалось большим и несколько расплывчатым.
— Уникально, — покачал головой лорд Гус. — Насколько я понимаю, статичное положение нехарактерно для блуждающих скоплений антиматерии в этой части Вселенной, вблизи от объектов большой массы… Возможно, наблюдение за этим скоплением позволит пролить свет на некоторые вопросы, до сих пор не разрешенные никем — например, где зарождаются эти скопления… Кое-кто высказывал версии о происхождении левиафанов из звезд, которые якобы схлопываются в черные дыры… Этакий замшелый бред! Но теперь — то у нас есть чем утереть им нос, сэр! Нельзя ли мне скопировать данные корабельного сантора?
— Конечно, конечно, — капитан заметно погрустнел, и Дик знал, почему.
— А подойти к нему поближе и сделать кое-какие замеры? — лорд Августин даже дыхание затаил, ожидая ответа.
— Вот это вряд ли, — с тяжеленным вздохом ответил капитан Хару.
— Да почему же?
— Потому, сэр, что это потребует отклонения от курса и займет не меньше трех суток. А мы и так потеряли неделю из-за гемов.
— Э-э-э… — сказал лорд Августин. — А если Констанс согласится?
Дик приподнялся на локте и посмотрел на капитана, потом на лорда Гуса, потом опять на капитана. Лорд Гус, похоже, не понимал, что делает с мастером Хару. Спросить у него — можно ли подрулить к левиафану — это все равно что спрашивать у смертельно изголодавшегося человека, можно ли подрулить поближе к блюду с жарким и сделать там несколько замеров.
— Если согласится, тогда и будем говорить, — буркнул капитан Хару.
— Насколько я понимаю, расчет нового курса начнется сейчас? — лорд Августин аж слегка задыхался.
— Правильно понимаете, — сказал капитан.
— Тогда нужно как можно быстрее договориться с Констанс, пока вы еще не начали?
— Угу, — мрачно сказал капитан.
— Так я побежал! — и лорд Августин испарился. На свой лад он разделял любовь капитана к «блуждающим скоплениям антиматерии», и в этой сфере действовал и решал быстро — не то что в остальных.
— Дик, ты свободен, — сказал капитан. —
— Это не опасно? — спросила Констанс.
Она выбрала Дика мишенью этих расспросов, потому что Дик почти совсем не умел врать. То есть, когда он пытался врать, было видно напряженное, почти мучительное усилие.
— Ну, как вам сказать, миледи… Это, в общем, всегда опасно…
— Но насколько опасно? Более опасно, чем обычно?
— Не знаю, миледи. Я еще ни разу не видел стоячего левиафана. Никто из нас не видел.
Констанс кусала губы. Она уже немного сожалела о том, что позволила капитану охоту. Когда она вошла в рубку и увидела это диво на экране, а потом — поникшие плечи капитана, раздавленного сознанием того, что придется пройти мимо добычи и смириться с репутацией неудачника, старика, который вышел в тираж, покориться судьбе и отойти от тайны, даже не прикоснувшись…
Тогда ей казалось, что охоту стоило разрешить хотя бы ради того, чтобы увидеть, как этот крепкий человек оживает на глазах, распрямляется, словно в его жилы влили новую кровь. Сейчас она сомневалась в этом.
Ощущала ли азарт она сама? Да, несомненно. И именно поэтому не хотела доверять азарту. Внутренний голос нашептывал ей, что она еще ни разу в жизни не видела — и если не сейчас, то вообще никогда не увидит! — того, на чем зиждется доминион Мак-Интайр: охоту на левиафанов. Но — теперь, на неподготовленном корабле с неполной командой? Она высказала свои сомнения Дику — именно ему, потому что он, кажется, меньше всего был заражен всеобщим энтузиазмом. А еще потому, что он плохо умел врать.
— Понимаете, миледи, это всегда безнеопасно… — сказал юноша.
— Небезопасно, — поправила она. — Если в слове два отрицания, то «не» идет первым: небезопасно, небессмысленно, небесспорно…
Дик старательно вывел это стилом на сенсорной панели терминала и нажал «ввод». Потом продолжил:
— Конечно, лучше загонять левиафана с полной командой на трех вельботах. Чтобы люди были на всех трех силовых установках и батареи менялись вовремя… Но левиафан — тварь глупая, а лорд Августин считает, что и вовсе неразумная. Поэтому может статься, что нам повезет и мы загоним его быстро, так что даже он не успеет ни разу плюнуть. А если и успеет, то батареи выдержат.
— А если он успеет… как это вы называете — плюнуть? — во второй раз.
— Тогда мы просто уйдем. А он не будет преследовать — они никогда не преследуют. Капитан — очень хороший драйвер, миледи, и Джез тоже.
— Ладно, займемся развитием речи, — вздохнула Констанс.
У Дика были сложности в основном не с письменным, а с разговорным гэльским, поэтому она старалась побольше с ним говорить.
— Что ты считаешь сейчас?
— «Апологию Сократа», — сказал Дик. — Правда, медленно очень идет, потому что у меня мало времени. Но я все равно стараюсь читать везде, где есть время, и визор у меня всегда с собой.