Сердце, молчи
Шрифт:
— Все началось с того, что я споткнулась и облила вас апельсиновым соком. — Она улыбнулась, но он, очевидно, не нашел в ее словах ничего смешного. — Только не надо сердиться, Макс! Вспомните Хенни Керзон, вашу преданную поклонницу! Она первая попыталась как-то соединить нас. И все это было шуткой с первых минут, не так ли?
— Теперь это уже не шутка, — мрачно заявил он.
— Ну ясно... — Сердце ее, дрогнув, проделало привычный уже путь: сначала подскочило чуть ли не к горлу, а потом ушло в пятки. Ему вовсе не нравится, что он крепко влип в историю именно с нею. — Если я уйду из вашей жизни, вам удастся легко опровергнуть эту чепуху. Расскажете все как
— Допустим, я выберу первый вариант?
— То есть выступите с обвинением? Я уже сказала, что в любом случае буду играть с вами в одной команде. О, Макс... — Она посмотрела в окно, но так и не увидела там ничего примечательного. — Моя жизнь изменилась с той минуты, когда я заперла дверь своей квартиры и пустилась в неизвестность. Мне кажется, что с той поры минула целая вечность. А потом я встретилась с вами...
Он поднял голову и ласково улыбнулся. От этой улыбки внутри у нее защемило, а губы задрожали — так она была тронута исходившей от него душевной теплотой. Но вот он накрыл ее губы своими, и дрожь мгновенно улеглась. Губы ее непроизвольно раскрылись, и Макс страстно впился в них. Теперь это не было притворством или имитацией, предназначенной для любопытных глаз. Это был совершенно искренний, сердечный порыв. Наконец оторвавшись от нее, он долго молчал, глядя то на нее, то словно бы в себя, в свою душу. Потом заговорил:
— В прошлом вам многое пришлось пережить, многим пожертвовать ради здоровья и благополучия родителей, и я не знаю, стоит ли мне просить вас не разоблачать этот обман.
Обман? Если бы он знал! Салли покачала головой, а он продолжал:
— Я понимаю, это может показаться вам бесцеремонным вторжением в личную жизнь и посягательством на вашу свободу, а иногда даже потребует непомерной отдачи душевных сил. Более того, вам придется сохранять мне верность или, допустим, сердечное расположение. Я не говорю о какой-то особой привязанности, которой вы, возможно, совсем не испытываете, тем более что у вас есть приятель. Похоже, вы к нему привязаны. Поверьте, я уважаю ваши истинные чувства.
— Но я... — Вы ошибаетесь, хотелось ей крикнуть. Он для меня ничего не значит. И я вовсе не собираюсь имитировать свое чувство к вам, потому что и правда люблю вас. Люблю... Она стояла, не меняя позы, все еще подавшись к нему, все еще во власти его нежного поцелуя. Если сейчас она признается ему в любви, он решит, что ее слова вызваны уважением к нему как к писателю, а еще — привычкой помогать ближним. Ведь в прошлом она преданно помогала родителям в самые трудные времена. — Я хорошая актриса, — ответила она после затянувшейся паузы и засмеялась. Возможно, ее смех разрядит атмосферу, заставит его поверить, что она относится к сложившейся ситуации не слишком серьезно. — И мне нравится играть. Честно, Макс. Знаете, в прошлом я мечтала о чем-то захватывающем, о романтических приключениях.
Интересно, принял ли Макс ее невинный обман за чистую монету? Во всяком случае, он заметно расслабился, черты лица сделались мягче. Теперь он стоял в небрежной позе, засунув руки в карманы.
— Я была вашим секретарем, Макс, — снова заговорила Салли, и в ее глазах зажглись озорные искорки, —
Макс поглядел на протянутую ему руку, потом обвел Салли долгим взглядом, а потом неторопливо вынул свою руку из кармана и обменялся с девушкой таким крепким рукопожатием, что она едва не охнула. — До тех пор, пока не отпадет необходимость, —повторил он вслед за ней. — Итак, с этой минуты, Салли Дирлав, — он так четко произнес ее имя, что у нее, казалось, зазвенело в ушах, — можете считать себя моей будущей женой.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Макс сказал, что они встретятся за обедом. Он расстался с ней, чтобы, по его выражению, попытаться еще раз навести порядок в своем литературном хозяйстве.
Салли достала из гардероба платье, купленное в магазинчике в нижней части Окленда. Фасон был простым, шуршащая ткань плотно облегала тело, но не пропускала воздух, а благодаря своей прозрачности больше открывала, чем прятала, все достоинства ее стройной фигуры. Она застегнула на шее золотую цепочку медальона, продела в уши позолоченные серьги с искусственными камнями, прощальный подарок Джералда. «Чтобы ты помнила обо мне», — заявил он при их последнем свидании.
Вряд ли Джерадд обрадуется, узнав, что после встречи с человеком, предложившим ей работу, она почти не вспоминала о нем.
Странно, мелькнуло у нее в голове, несмотря на то что помолвка с Максимилианом Маккензи не всамделишная, в душе она относится к ней как к реальному факту, будто Макс действительно ее жених. Конечно, Салли отдавала себе полный отчет, что ей это будет стоить немалых волнений. Ее уже преследует страх, прежде всего из-за тайного контакта с прессой, а тут еще она упрямо не желала замечать, загоняла в подсознание тревожные сигналы, исходившие из самых глубин ее сердца.
Отвернувшись от зеркала, Салли заметила конверт, который, наверное, подсунули под дверь, пока она принимала душ. Она с удивлением подняла его. На конверте было напечатано ее имя. Интересно, кто может знать, что она здесь? Радостное возбуждение, в котором она пребывала, мгновенно уступило место унынию и беспокойству. Дерек Уинтертон! Ну почему именно сейчас, когда ей было так хорошо?
«Вы неплохо поработали, крошка, — говорилось в факсе. — Продолжайте в том же духе, и мы сделаем Вас заместителем редактора! Отличная информация, но мы желали бы узнать как можно больше о знаменитом человеке, с которым Вы недавно обручились. Каковы его настроения, часто ли он срывается — мы слышали, что у него крутой нрав. Перечислите цвета его рубашек, расскажите, каков он в любви...»
Салли стиснула зубы и уже собралась выбросить послание, но потом решила дочитать до конца, каким бы неприятным оно ни было.
«Присылайте нам материалы, Салли Дирлав, — говорилось далее, — и высокий гонорар в «Стар энд джорнал» Вам обеспечен. Дерек У.».
Как могла она согласиться писать об интимных подробностях жизни человека, чьей невестой... пусть даже фиктивной, поправила она себя, согласилась стать? Это же чистой воды предательство. Да, но не стоит забывать, что, когда необходимость в розыгрыше отпадет и она вернется домой, ей понадобится работа, а ведь именно о таком занятии она мечтала в прежней безопасной, хотя и нелегкой, жизни...