Сердце, молчи
Шрифт:
Макс рассмеялся, и. олна восторженных вздохов хлынула из зала, грозя накрыть их с головой. «Сейчас он окончательно покорит аудиторию, — подумала Салли, — и они увидят то же, что и я, — неотразимого Макса Маккензи».
А вообще-то в его словах была доля правды. Хотя собравшиеся жадно впитывали каждое его слово, а некоторые даже достали портативные магнитофоны и включили их, ожидая выступления знаменитого соотечественника, взгляды большинства, в том числе мужчин, чаще направлялись в сторону Салли. Очевидно, они считали их женихом и невестой и мысленно уже с удовольствием
— Вы заметили, — сказала Салли вечером после кофе, когда они вновь уединились в холле на диване, — что в зале были журналисты?
— Меллидж из «Ивнинг рокет»? Да, заметил. — В голосе Макса прозвучали жесткие нотки, и ее пробрала нервная дрожь. — Вы знаете, как я отношусь к этим ублюдкам?
Салли кивнула. Знает, и слишком хорошо!
— Вы привыкли держать отчет только перед собой, как говорится в вашем рекламном проспекте.
Он слегка наклонил голову, но предпочел промолчать.
Салли попыталась перевести разговор в другое,
более безопасное русло:
— Благодарю вас, Макс, за то, что прикрывали меня весь вечер. И за то, что позволили мне следовать за собой, совсем как...
— Преданному домашнему зверьку, — с улыбкой закончил он за нее. Его рука незаметно очутилась у нее на плече, а другая сжала запястье. Ничего странного, здраво рассудила она, наверняка поблизости еще вертятся почитатели. — Поздравляю, Салли, вы вели себя как надо, да и я тоже. Вам не кажется, что я заслужил «Оскара»?
Не успела она слова сказать, как он обнял ее за шею. И тут случилось неожиданное: ладони ее сами собой скользнули под его пиджак и Макс тотчас же ответил на их прикосновение — его губы прильнули к ее губам. Она с жадностью откликнулась на поцелуй. Сердце запрыгало, словно кенгуру, дыхание прервалось. Раньше Салли только любовалась им, на этот же раз она впервые ощутила его тело. Порыв фанатичной поклонницы?
Неожиданно она почувствовала, как напряглись его плечи. Он слегка прикусил ее губы зубами, невнятно пробормотав что-то сердитое, и резко отпрянул от нее. Перед ними стоял Стюарт Меллидж в светло-зеленом костюме.
— Убирайтесь! — рявкнул на репортера Макс, тяжело встал и угрожающе набычился.
Салли тоже поднялась и встала рядом. Она уловила во взгляде Макса вспыхнувшую ярость и, опасаясь за дальнейшее развитие событий, схватила его за руку. Но фотокамера продолжала как ни в чем не бывало работать, и от ее вспышек слепило глаза.
Макс топнул ногой и грозно двинулся на мучителя.
— Это ваша личная техника? — прорычал он.
— Нет, редакционная. — Стюарт Меллидж прижал к себе камеру и закрылся ею, как щитом.
Макс резким движением выкинул руку вперед, и камера с грохотом упала на ковер. Стюарт что-то протестующе запричитал.
— Кто-то же должен этим заниматься, парень, — жалобно попенял он и нагнулся, чтобы собрать осколки.
— Если ты еще раз сунешь нос в мою личную жизнь, парень, — отчеканил Макс, и его новозеландский акцент стал еще заметней, — то и сам вылетишь с работы, и твой шеф на месте не усидит. Ты понял?
Вот каков Макс в гневе, подумала Салли, и ее невольно
Стюарт Меллидж аккуратно подобрал разбитый фотоаппарат и поплелся прочь.
— Макс, неужели вы?.. — начала было Салли, но тотчас осеклась под его холодным взглядом.
— Да? — Его губы, которые совсем недавно нежно тянулись к ней, теперь были плотно сжаты.
Если Макс до такой степени ненавидит журналистов, мелькнуло у Салли в голове, то как же он разъярится, когда узнает о ее связи «с этими ублюдками»! Нет, он не должен об этом узнать, поклялась себе Салли. Никогда!
Зайдя в свою комнату, Салли подошла к окну. Макс последовал за ней и прикрыл дверь. Интересно, сумеет ли она справиться с его настроением? Кажется, после яростного нападения на журналиста он начал успокаиваться.
Она слышала за своей спиной его шаги. Приблизившись к ней, он повернул Салли к себе. Она с облегчением вздохнула, поняв, что злость его прошла, и радостно бросилась ему в объятия, подставив истосковавшиеся по ласке губы. Ей хотелось слиться с ним, без всякого принуждения принадлежать ему душой и телом. Это желание вышло из берегов ее сознания, словно река в половодье.
Его рука скользнула к глубокому вырезу ее жакета и сжала вздымавшуюся от волнения грудь. Салли приоткрыла рот, пытаясь перевести дыхание. Это ей не удалось — он закрыл ее рот своим. Поцелуй был одновременно нежным и настойчивым.
— Салли Дирлав, Салли... дорогая, любимая, ты понимаешь, что сделала со мной? — Его шепот защекотал ей губы.
— Просто... просто вы мужчина, — таким же сдавленным шепотом отозвалась она, ощущая ложь и необязательность своих слов, — а я женщина, и эти отношения вполне естественны, пусть даже наша помолвка только розыгрыш.
— Но что делать, — усомнился он и криво усмехнулся, — если герой, которого я играю, слишком увлек меня?
— Меня тоже увлекла эта игра, — чуть охрипшим голосом ответила Салли, — и со мной происходит что-то странное. — Она приложила пальцы к уголкам его губ, стараясь растянуть их в улыбке, как будто желала показать своему ненастоящему жениху, что всерьез об этом говорить не стоит. Если бы он сейчас улыбнулся, думала она, все напряжение немедленно бы спало. — Макс, за нами никто не следит, — она огляделась по сторонам, — и нам больше нет смысла разыгрывать спектакль, вы так не считаете? — Ей было больно сознавать, что он на что-то рассчитывает. Но она понимала и другое, куда более важное: она не сможет ему ни в чем отказать.
Макс, кажется, почувствовал ее напряжение и позволил ей отойти. Провожаемый ее взглядом, он двинулся к столу и приподнял объемистую папку, в которой находилась отпечатанная часть рукописи.
— Простите, но я еще не все привела в порядок, — сказала она. — Пришлось прерваться на обед, но сейчас я этим займусь.
— Ничего страшного. — Он подошел к двери. — У меня твердое правило — никогда не просматривать написанное вплоть до конца книги. И я крайне редко нарушаю его. Спокойной ночи, Салли.