Сердце пирата
Шрифт:
Вдруг из Первичного моря появилось огромное несуразное существо в костяном панцире и, загребая песок лапами, поползло по направлению к друзьям. У животного была небольшая голова с блестящими глазами, кожистая шея и рот, напоминающий клюв птицы. На костяном, в разводах, панцире было три ряда колючих шипов, а между ними сидел краб-ловкач с присоской на хвосте и шевелил клешнями. Это была прачерепаха.
Ребята хотели отойти в сторону, но черепаха, подняв голову, увидела их и от неожиданности спряталась в панцирь, подобрав лапы. Она не выглядела хищной, на суше передвигалась еле-еле. Видимо, просто вылезла погреться
– Какая смешная! На ней можно покататься. – Девочка подбежала к черепахе.
Та высунула голову и зашипела, но тут же быстро спряталась. Наружу торчал только короткий ластообразный хвостик.
Краб-ловкач, увидев девочку, соскользнул с насиженного места и попятился к морю. Черепаха лежала неподвижно.
Среди множества хищников приятно было встретить хоть одно такое добродушное существо.
Мальчик попытался перевернуть черепаху, но она была ужасно тяжелой. Черепаха шевельнула короткой сильной лапой, и Андрей шлепнулся на песок. Она насмешливо, как ему показалось, посмотрела на него и быстро спряталась.
Немного погодя черепаха неуклюже развернулась, сползла в море и уплыла. Первичное море было таким чистым, теплым и ласковым, что оно притягивало к себе, как магнит.
– Хочу искупаться, – заявил Андрей. – Мне жарко.
– И я тоже хочу! – поддержала идею Лависса. – Но только если ты отвернешься! Я не собираюсь купаться при тебе!
– Никаких купаний, – строго сказал робот. – Видели, сколько здесь всякой живности? И до трех не досчитаете, как вас сожрут.
Баюн поднял небольшой камешек и швырнул его в воду подальше. На всплеск тотчас спикировал птеродактиль, и буквально в ту же секунду рядом мелькнула зубастая морда какого-то прибрежного ящера величиной с небольшой аэробус.
И без купания на берегу можно было отдохнуть совсем неплохо. С моря подул легкий ветерок и принес прохладу. Никаких хищников – рвунов или тирексов – поблизости не было. А диплодоки и брахиозавры обращали на них внимания не больше, чем пасущиеся на лугу коровы – на бабочек и досадливых шмелей.
Робот быстро зашел в воду и вытащил из-под камня большущего створчатого моллюска:
– Как насчет обеда?
– А он съедобный? – Андрей недоверчиво покосился на моллюска.
– Еще какой вкусный! Я таких сто раз ела! – похвасталась Лависса. – Нам их подавали на праздничном обеде. Их только надо слегка поджарить на огне, пока панцирь не почернеет.
Робот достал из своего ящичка большое увеличительное стекло:
– Можно и поджарить. Огонь я мигом разведу.
Ребята собрали сухие ветки кустарника и сложили их.
– Теперь бы еще небольшое бревнышко, чтобы подольше горело. – Робот огляделся.
– Бревнышко? Я сейчас! – Андрей увидел у воды большую черную корягу. Он подбежал, чтобы притащить ее к огню, но ему показалось, что она шевельнулась. Мальчик замер. Коряга больше не шевелилась. «Почудилось», – решил он, но на всякий случай кинул в бревно маленький камешек. В ту же секунду коряга распрямилась, как взведенная пружина, и щелкнула зубами. Это был ловко замаскировавшийся хищный ящерообразный аллигатор.
Аллигатор выползал на берег, зарывался в песок и терпеливо поджидал подходящую ему по размеру добычу. Если бы Андрей не заметил, как коряга шевельнулась,
Недовольный аллигатор уполз в Первичное море, волоча по песку длинный клинообразный хвост. Некоторое время хищник полз по мелководью, и мальчик видел чешуйчатый острый гребень на его спине. Но вот аллигатор нырнул, его бронированная спина описала полукруг и исчезла. На всплеск спикировала парочка птеродактилей, но, сообразив, что тут им делать нечего, быстро ретировалась.
– Ну и где бревнышко? – спросил Баюн, когда Андрей вернулся с пустыми руками.
– Оно хотело мной закусить. – Мальчик сгреб хворост и стал отбирать самые тонкие и сухие палочки для растопки.
– В этом мире каждый выбирает способ охоты по себе, – нравоучительно заметил робот.
Мясо моллюска оказалось очень нежным и сочным. Когда от него остался один только панцирь, со всего берега стали сползаться красноспинные крабы. Один, самый большой, ухватил панцирь моллюска и воровато потащил его в свою норку под камнем. Норка была узкой, и крабу пришлось немало потрудиться, прежде чем удалось пропихнуть туда добычу.
– А зачем ему панцирь? – Лависса с любопытством наблюдала за крабом. – Что он с ним будет делать?
– Сделает колыбельку и будет качать своих детишек, – пошутил робот.
– У тебя, Баюн, мысли только о детишках, – засмеялся Андрей.
– А у меня… у меня никогда не будет детей! – заявила Лависса. – В крайнем случае – немножко: три мальчика и три девочки. И еще маленький саблезубый кошкозаврик. Он будет ловить крысоящеров и пить мелозавриное молочко. А еще…
Не успела девочка договорить, как раздался холодящий сердце низкий рев. Брахиозавры, мирно пасущиеся на густо заросшем водорослями мелководье, вытянули длинные шеи с маленькими головками и замерли. Один из них заревел и решительно зашагал к берегу.
Остальные последовали за ним. Похоже, их что-то сильно напугало, потому что все они сразу стали покидать пастбище. Те из брахиозавров, которые зашли в Первичное море дальше остальных, тревожно заревели и, пугливо оглядываясь, поспешили в сторону берега, хлопая по воде длинными хвостами.
– Они нас затопчут! – Робот огляделся вокруг в поисках укрытия. – Брахиозавров что-то испугало!
Вид приближающихся гигантов был страшен. Они могли затоптать любого, вставшего на их пути, даже не заметив этого. Длинные коричневые шеи были вытянуты, жировые отложения на массивных туловищах вздрагивали, а четырехпалые лапы с такой силой били по воде, что, казалось, Первичное море выйдет из берегов.
Чем ближе подходили брахиозавры, тем огромнее они выглядели. Словно целый квартал девятиэтажных домов сорвался с места и двинулся на тебя на колоннообразных ногах.
К счастью, неподалеку оказалась небольшая пещерка. Оставалось надеяться, что в ней нет постоянного хозяина.
Путешественники протиснулись в расщелину в тот момент, когда первый брахиозавр вышел на берег. Земля заходила ходуном, как во время обвала в подземных пещерах.
С оглушительным топотом гиганты промчались мимо друзей и, сломав кусты иголочника, исчезли. В песке остались глубокие, до полуметра, круглые ямы. Подобные следы многомиллионной давности находили на Земле археологи – долго их раскапывали, расчищали, стараясь восстановить облик того или иного доисторического ящера.