Сердце полемарха
Шрифт:
Меня разбудило звонкое пение птиц, и я, откинув тёплый шерстяной плед с удовольствием потянулась. Кожа тут же покрылась гусиной кожей, было зябко, явно благодаря всю ночь шедшему дождю. Хотелось укрыться с головой, и снова провалиться в сон, но я не могла себе этого позволить. У меня есть дела, которые стоит закончить до выхода из дома этнарха.
Пока застилала топчан, думала, что в местном обществе невооружённым глазом можно заметить разницу между богатыми и бедными [18] , пропасть между этими двумя социальными прослойками была просто чудовищной, а ненавистное мне рабство здесь являлось нормой, привычной мерой бытия. Здесь так принято. Я вообще не знаток истории Греции, если честно,
18
Описываемые в книге события случились в другом мире, но всё же они близки земной истории и происходят на стыке конца архаического периода и начала классического периода развития древнегреческого общества. В конце архаического периода во многих полисах распространяется рабство, независимо от формы организации полиса, в том числе демократических Афинах. В то же время в олигархической Спарте, на Крите и в Аргосе сохранились определённые черты родового строя, а в общинах Этолии, Акарнании и Фокиде — натуральное хозяйство. На фоне такого многообразия и по политическим, и по экономическим показателям греческие города начинают соперничество, возникает Пелопоннесский союз, возглавляемый Спартой — военный союз городов Пелопоннеса для совместного ведения войн и подавления восстаний илотов. Классический период — время наивысшего расцвета древнегреческого общества и культуры, который пришёлся на V—IV века до н. э. Самым влиятельным политическим и культурным центром после победы в греко-персидских войнах стали Древние Афины, которые стояли во главе Делосского союза среди полисов островов Эгейского моря, его западного, северного и восточного побережий. Своего максимального могущества и культурного расцвета Афины достигли, когда во главе государства стал выдающийся политический деятель, полководец, сторонник демократической партии Перикл, который 15 раз избирался стратегом. Этот период известен в историографии как «Золотой век Перикла», хотя он был относительно недолгим.
Власть этнарха Менедема распространялась прежде всего на этнос, и лишь как следствие — на территорию, по отношению к которой могла быть существенно ограничена полемархом или стратегом.
В общем, этнарх Менедем - очень влиятельная фигура Афинского Полиса.
– Госпожа Аглая, - откинув полог, внутрь вошла Ирина, - доброго вам утра! Как спалось на новом месте?
– улыбнулась она, и подошла к столику, на котором стояла грязная посуда, сейчас прикрытая чистой тряпицей.
Выставив на стол полную чашу с дымящейся горячей кашей и кувшинчик с водой, девушка споро собрала вчерашние миски, а я извиняющимся тоном заметила:
– Не стала ночью искать кухню, чтобы отнести, - повинилась.
– Ничего страшного, госпожа, оставляйте, мы утром будем всё забирать. И одежду тоже. Сменную Поликсена сейчас принесёт. Гиатрос Иринеос отдал необходимые поручения.
– Хорошо, - кивнула я и присела за столик, пахло одуряюще вкусно. Желудок ворчливо заурчал, требуя пищи, и я накинулась на завтрак.
– Агата, - обратилась я к охраннице уже ожидавшей меня в коридоре, - мне нужен гиатрос Иринеос. Где я могу его найти?
– Вам в мужскую половину никак нельзя, - нахмурилась женщина.
– Я пошлю мальчишку за ним. Ждите у себя.
Благодарно кивнув, я вернулась в комнатку и подошла к окну, полностью распахнула ставни и вдохнула пахнущий свежестью воздух. О Боже! Как это прекрасно жить, иметь возможность просто дышать!
– Спасибо за второй шанс!
– прошептала я, прикрывая веки, чтобы проверить разблокировался ли мой дар.
Магическое зрение восстановилось. Я облегчённо выдохнула, всё же в глубине души были опасения, что перетрудилась, надорвалась и всё, осталась без магической помощи. А в этом времени без такого мощного подспорья лечить кого-то будет очень тяжело. Ведь ещё не придумали узи и рентген аппараты, нет препаратов анестетиков, антибиотиков,
Вынырнув из созерцания своего организма, здорового, полного магической энергии, я обернулась ко входу, где замерла Поликсена.
Она кивнула на стопку одежды в руках.
– Спасибо, - поблагодарила я и женщина, едва заметно улыбнувшись, подошла к топчану, приподняла его, и положила внутрь принесённые туники.
– Поликсена, - обратилась я к ней, прежде чем она собралась убрать со стола, - можно я буду обращаться к тебе Полли?
Секундное замешательство и широко распахнутые глаза были мне ответом.
– Прости, - пожала я плечами, - там, откуда я родом, все сокращают имена на более короткие, и, может, этим предложением я тебя оскорбила? Но я ничего плохого не имела в виду, мне просто так привычнее, - обезоруживающе улыбнулась я.
Но рабыня вдруг часто закивала.
– Так ты не против?
– кивок.
– Отлично!
– обрадовалась я, - можешь подойти ко мне. Я хочу посмотреть твой язык.
В этот раз глаза девушки стали как два больших блюдца. Она, как сомнамбула, медленно подошла ко мне и замерла напротив, боясь лишний раз пошевелится.
Я положила ладони на её щёки и прикрыла глаза.
Язык был отрезан криво, практически на корню. Меня чуть затрясло от гнева, это же надо быть такими гадами, чтобы окончательно испортить жизнь и так бесправной рабыне!
Что я знаю о регенерации?
Наши артерии, кожа, легкие, кости, желудочно-кишечный тракт и некоторые части мозга постоянно обновляются, если мы здоровы. Это называется регенерацией обслуживания. Печень восстанавливается, как в сказке: один из немногих органов, который может полностью восстановиться (этот процесс называется компенсаторной гипертрофией). Но это только если человек не довёл дело до цирроза.
Итак, могу ли я заставить расти язык Поликсены? Подобное в моём мире - невозможно, но там нет магии. А здесь есть.
Что такое язык — это мышечный орган, выполняющий множество важных функций: участвует в образовании речи, определении вкуса пищи, перемешивает и помогает образованию пищевого комка, проталкивает его в пищевод. Эту мышцу можно нарастить и сформировать в ней все те рецепторы, что она должна иметь. Попробую по принципу печени: возобновить рост клеток в корне языка. На это потребуется примерно сто восемьдесят дней, а если я буду на постоянной основе вливать свою энергию, то, возможно, и меньше.
Сложно? Не то слово! Но оттого очень и очень интересно.
– Аглая!
– из задумчивости меня вырвал строгий голос гиатроса Иринеоса, - что ты делаешь?!
Убрав руки от лица Полли, посмотрела на недоумевающего лекаря.
– Гиатрос Иринеос, мне нужно осмотреть роженицу Майю и помочь ей увидеть её малыша. Хочу просить вас оказать мне содействие в этом вопросе.
– А что я получу взамен?
– прищурившись, вопросил этот хитрый старикан.
Но его я уже определила в свою команду, и даже успела привыкнуть к его ворчливому, ищущему для себя везде и во всём выгоду, характеру.
– Взамен я расскажу вам, как можно отрастить язык Поликсене, а ещё мы точно сегодня сделаем микроскоп!
Ошарашенный взгляд Иринеоса и не менее шокированный Поликсены - были мне ответом.
Майя выглядела и чувствовала себя просто прекрасно, рубец на матке зажил, шов на животе выглядел розовым и уже начал бледнеть.