Сердце с перцем
Шрифт:
К ночи она достигла крайне депрессивного состояния, страшно раскаялась и решила начать с мужем новую жизнь – путем укрепления старой.
Но ее благим намерениям не суждено было сбыться. От вернувшегося за полночь Романа пахло духами. Если мужчина не готов ни в чем признаваться, то пытать его бесполезно. Юля это прекрасно понимала, но удержать в себе рвущуюся наружу тягу к справедливости не было никаких моральных сил.
– От тебя несет женским парфюмом, – отчеканила она, позабыв, что собиралась приласкать утомленного делами супруга.
– А, переговоры были тяжелые. Да еще у партнера помощница облилась
– А помада на рубашке? – дрогнувшим от бешенства голосом продолжила она.
На воротничке действительно что-то такое было. Не факт, что помада, но уж нападать так нападать.
– Юль, хватит, а? Я тебе цветы купил?
– И что? Это был билет в чужую постель? Я должна удовлетвориться букетиком? Уж раскошелился бы на камушки. Так вроде в вашей среде делают?
– Я в следующий раз учту, – набычился муж.
Разговор принял опасное направление, но остановиться она уже не могла:
– То есть и сегодня было, и следующий раз намечается?
– Ты конкретно достала! Хватит уже! Не нравится – досвидос, амигос!
Юля прикусила язык. Раньше он такого себе не позволял. Если долго стучаться лбом об стену, однажды в кирпичной кладке появится брешь. Она так привыкла доминировать в семейных разборках, что совершенно упустила из виду, что оснований для этого никаких нет. Как говорится, кто девушку ужинает, тот ее и танцует. Она сама сто раз слышала в клубе, как брошенные девочки, перегнувшие палку, делились своим горьким опытом. Если любимый мужчина все время повторяет, что вы – смысл его жизни, без вас он никто, ничто и готов на все, то это вовсе не следует принимать за чистую монету. Что ему удобно, то и говорит. Вы слышите лишь то, что хотите услышать, не задумываясь о фактической стороне отношений. Он сказал, что вы главная в его жизни? А что изменится, если однажды вы расстанетесь? Он погорюет и найдет другую. А вот брошенную барышню, привыкшую жить на всем готовом за его счет и уже распланировавшую не только свое будущее, но и будущее своих детей и родни из деревни, ждет полное фиаско. И все гордые слова о женской независимости окажутся лишь глупым позерством, если они не подкреплены осмысленными действиями по подготовке к этой самой независимости.
Привычка – опасное дело. Кто приучил, тот однажды и отучит. Юля тоже некоторое время назад была уверена, что независима. Она даже не задумывалась об этом, поскольку необходимости такой не возникало. Разве мы задумываемся о том, кто пек хлеб, лежащий у нас на столе? Или кто собирал зерно для него?
Оказалось, для того чтобы понять, на самом ли деле ты не зависишь от своего мужчины, надо представить, что его в твоей жизни больше нет. Надо начать день с самого утра, оперируя имеющимися цифрами, сопоставленными с собственными возможностями.
Исходные данные у Юли были безрадостными: работы нет, зарплаты нет, банальный диплом никому не нужного вуза не считается. Шансы устроиться на работу без опыта равны нулю. Нет, конечно, уборщицы и санитарки нужны всегда, но Юля подозревала, что на деньги, получаемые за мытье полов, она вряд ли проживет. Скорее всего, их даже на бензин
– Вот так и останусь вечной прислугой и подстилкой, – с глубочайшим презрением к себе прошипела Юля и пошла мириться.
Роман в столовой ворковал по телефону. Именно ворковал, даже токовал, как очумевший глухарь. Сквозь плотно закрытую дверь расслышать отдельные слова было невозможно, доносился лишь нежный, убаюкивающий голос:
– Бу-бу-бу…
Так разговаривают не просто с дорогими, а с опекаемыми и трепетно любимыми людьми.
Юля тихо сползла по стене, пытаясь унять лихорадочную тряску организма. У нее даже зубы выстукивали замысловатую дробь, мешая подслушивать.
Знать бы раньше, сделала бы вход в столовую аркой, без всякой двери!
Подозрения превращались в уверенность. Разумеется, можно было соврать себе, что Роман обхаживает партнера по бизнесу, но это уже не помогло бы.
Юля хотела знать все. Она захлебывалась ненавистью и страхом одновременно. Взрывной коктейль эмоций требовалось немедленно выплеснуть на кого-то. Инстинкт самосохранения шептал, что если поделиться своими идеями с мужем и немедленно, то запросто можно заночевать на вокзале и следующий день посвятить поиску жилья, а остаток жизни – попыткам вернуть хотя бы намек на тот достаток, который был у Юли сейчас.
Звонить Светке? Она только позлорадствует. Мало того что муж оказался мерзавцем, внезапно оказалось, что и поплакаться-то некому. Юля так долго акцентировалась на представителях сильного пола и себе, любимой, что настоящих подруг так и не нашла. Конечно, кому охота выглядеть неприхотливой репой на фоне цветочной клумбы?
– Лера, разбудила? – всхлипнула Юля в мобильный, закрывшись в ванной.
– Ага, – сонно зевнула Лера и пробормотала: – Случилось чего?
– У моего мужа любовница, – сдерживая истерические рыдания, прозаикалась Юля.
– Сейчас, подожди, – испуганно шепнула Лерочка, из голоса которой мигом пропало сонное благодушие. Она засуетилась, завозилась и торопливо зашлепала тапочками.
Юлю захлестнула такая благодарность за эту ее суету, за испуг, за мгновенную готовность выслушать, что она не выдержала и разревелась.
– Ну, тихо, тихо, – умоляюще просила Лера. – Ты расскажи толком. Может, там и нет ничего такого? Может, показалось?
Перемежая повествование душераздирающими всхлипами, трубным сморканием и отступлениями на тему «все мужики подлецы по определению», Юля поведала все подробности, скорбно завершив речь неутешительным выводом:
– Теперь я без пяти минут бомжиха. Пойду бутылки собирать.
– Юль, тебе советы нужны или просто пожалеть?
– Просто пожалеть я и сама себя смогу. Потом. А сейчас мне нужно взвешенное руководство к действию. Сама я от адеквата страшно далека, как декабристы от народа. Мне нужен мозговой штурм. Интеллектуальная реанимация, понимаешь?
– У меня, конечно, нет такого опыта…
– Это удручает…
– Юль, не перебивай, а! Я просто попробую рассуждать теоретически. Он ласково разговаривал, но что говорил, ты не слышала.