Сердце Севера
Шрифт:
Я тогда хотела сказать «пусто, горько, плохо», но слова застряли в горле — я четко осознала, что отец меня не поймет.
— Выкинь эти мысли из головы.
Патрик МакВелис не стал дожидаться, когда я подберу слова.
Но выкинуть эти мысли так и не смогла. А слушаться отца уже была не обязана, — теперь я носила другое имя — Юна Семур, хотя и не собиралась кричать об этом на каждом углу.
Глава 25
Шесть
— Юна МакВелис, ты — темная целительница. Темная! Понимаешь? Таких, как ты, в Берингии ловят, мучают и сжигают на костре. На Юге, на Севере, Западе и Востоке. Исключений не бывает. Ни для кого. Исключение возможно только здесь — в нашем родовом Замке. Под моей защитой. И под защитой твоего брата.
Никогда ещё Патрик МакВелис, мой отец, не разговаривал со мной так, как в этот вечер. Отец кричал. Злился. Чуть ли ногами не топал. Потому что безумно испугался за меня. Как Лео и мама.
Через Мири я попросила прийти их в папин кабинет, чтобы попрощаться сразу со всеми. Пришла на встречу уже одетая в дорожное скромное платье из толстой шерсти, позаимствованное у Мири, с простой косой за спиной. Небольшой узел с одеждой, теплый плащ с мехом, видавший многое, и почти новые сапожки ждали меня в комнате. Пока Мири штопала плащ, который отдавала мне, заливалась горючими слезами, переживая из-за моего решения уйти.
— Госпожа Юна, как же я без вас? — всхлипывала моя верная служанка. — А вы без нас?!
— Ты скоро замуж выходишь, Мииа. Тебе будет чем заняться. Я тоже справлюсь.
— Так я при вас всегда была. Думала, что всю жизнь так будет, — причитала девушка. — Будем вместе травки собирать, сушить, потом толочь, эликсиры из них варить, жителей замка лечить.
— Ты ошиблась, — равнодушно отозвалась я. — Так бывает. Люди задумывают что-то, мечтают, планируют, а потом все происходит совсем не так. Многоликая Богиня закрывает глаза и раскручивает колесо судьбы. Оно вертится, и в наших жизнях все меняется. Кто-то взлетает, кто-то падает, кто-то замуж выходит, а кто-то... умирает.
— Зачем Богиня глаза закрывает, госпожа Юна?
— Наверное, чтобы жители Вериуса знали, что все равны перед ней, независимо от земли, расы, возраста. А Богиня своим особым внутренним зрением постигает саму суть происходящего, не обращая внимание на несущественные детали и внешнюю шелуху.
— Значит... то, что случилось с вами, госпожа... так нужно было? Богине виднее?
— Возможно, — ответила я после долгого молчания, вспоминая свою последнюю встречу с Многоликой Богиней Матерью и ее недовольство. По словам Богини, я изменила направление своей судьбы.
***
— Я все понимаю, — равнодушно произнесла я, обвела взглядом родных, которые смотрели на меня с понятным мне беспокойством и страхом, которые, однако,
— Почему? — прошептала мама, не стесняясь слез.
— Душно. Задыхаюсь.
— Юна, поверь, что пройдет время, и ты забудешь, что когда-то существовал оборотень по имени Ройдан Семур, — зло буркнул Лео. — Оборотни ушли. Думаю, они больше здесь не появятся. Значит, ты больше никогда не увидишь Северного волка и забудешь его.
Я перевела на брата внимательный взгляд. За последние недели Лео как-то возмужал, стал крепче, исчезла его постоянная бледность. Это произошло после того, как мое сердце остановилось, а затем с помощью Гевина вновь забилось, а Элфор рассказал мне о причине ранней болезненной привязанности ко мне брата.
Когда-то давно я спасла Лео от смерти, брат оказался моим должником. Должником темного мага.
Как объяснил Элфор, те, кого спасают темные маги, потом всю жизнь энергетически привязаны к своим спасителям. А у Лео привязанность оказалась очень сильной из-за кровного родства. Но теперь он избавился от ненормальной привязанности ко мне и мог спокойно существовать без меня.
— Возможно, — ответила я Лео, вспоминая, как стояла на стене замка и сквозь бойницы наблюдала за отступлением войска оборотней. Это случилось спустя три недели с того момента, как я окончательно разорвала связь между мной и Ройданом.
Чем дальше уходили оборотни, тем тише билось мое сердце. Когда исчез последний всадник, мне показалось, что от меня осталась лишь одна тонкая прозрачная оболочка.
Без души.
Без сердца.
Без жизни.
— Мне больше не нужна защита. Я ухожу. Напоследок хотела вас увидеть, чтобы попрощаться.
Я обвела родные лица взглядом, отстраненно понимая, что чувствую себя чужой, что мне не больно от расставания, что я даже не переживаю, отвернулась и направилась к выходу из кабинета, а отец закричал гневно:
— Стража! Заприте Юну МакВелис в комнате и сторожите днем и ночью. Отвечаете за нее головой!
«Ну зачем он так? — с тоской вздохнула я. — Почему не понимает, что я должна уйти? Зачем вынуждает меня действовать грубо, жестко и по-темному?
Когда знакомые хмурые лица возникли на моем пути, я остановилась.
— Госпожа Юна, пожалуйста, идите в свою комнату, — пробормотал жених Миры, решительно преграждая мне дорогу.
Второй воин, пожилой мужчина, который много лет служил верой и правдой МакВелисам, исподлобья уставился на меня. С опаской. И тоской. Марик Велнер явно не представлял, что может применить ко мне силу, чтобы остановить.
А я? Могу применить к этим двоим свою темную силу? Осознала, что могу. Даже убить могу. Понимание последнего царапнуло неожиданно больно, отрезвляя, останавливая, хотя сначала я решила убрать мужчин с дороги так, как теперь умела.