Сердце волка

Хант Диана

Виталина нахмурилась.

— Глупости, Эя. Милфорд любит тебя, как сестру, и заботится о тебе. Все будет хорошо, даже не сомневайся.

Она запнулась, и заговорила медленнее, чуть растягивая гласные.

— Стой. А откуда ты знаешь, что Андре уезжает? И откуда мысли о башне? Мы ведь, кажется, обо всем договорились.

— Я сама слышала их разговор, Виталина.

— Ты слышала? Хочешь сказать, подслушивала?

— Какая теперь разница? Герцог Эберлей сказал, что я никогда не покину замок. Наверно, он имел

ввиду башню. Ты думаешь, я не понимаю? Как только Андре уедет, меня отправят в монастырь, откуда мне никогда не выйти.

— Лирей… ты слишком строга к Милфорду. И потом, у тебя есть мы с Микаэлой. Мы никогда не дадим тебя в обиду.

— Виталина, ты сама веришь, в то, что говоришь? Или память у тебя коротка, как у канарейки? Забыла уже, что только вчера выпустила меня из башни? И то, только потому, что Андре приехал. Иначе сидеть бы мне там и сейчас.

— Мила…

— Причем здесь Мила! Любая служанка могла рассказать мне!

— Но рассказала-то Мила!

— Не переводи тему, Виталина!

— Это тебе не удастся сбить меня с толку, Эя! Ты сидела в башне заслужено, и сама это знаешь!

— Заслужено? Значит из-за одной ссоры можно запереть сестру в башне на целую зиму?

— Ссоры, Эя? Я считаю иначе.

— Виталина, — сказала я тихо, и вовсе замолчала, закрыла лицо руками. — Я извинилась. Искренне. Ну почему мы не можем общаться, как нормальные сестры…

Раздался тяжелый вздох. Когда Виталина заговорила, видно было, что держать гнев при себе дается ей не легко, но она старается, очень старается…

— Эя, ты права. Я действительно хотела о другом поговорить с тобой.

— О чем?

— Об Андре. О герцоге де Шеврез.

Я удивленно заморгала.

— И что же ты хочешь мне сказать о герцоге?

— Не верь ему.

Виталина запнулась, сглотнула, и мне показалось, что она хочет еще что-то сказать, но раздумывает, говорить, или нет. Наконец, ее веки сузились, а губы упрямо сжались. В глазах сверкнула решительность.

Виталина вздохнула и произнесла:

— На твоем месте я бы не доверяла ему, Эя.

— А кому мне верить, Виталина?

— Мне, твоей сестре. Микаэле. Тете Сецилии, наконец.

— Погоди, погоди. Остановимся на тебе. Если это правда, и я могу тебе верить, расскажи мне кое-что.

— Конечно. Разве могут быть секреты между сестрами?

Я собралась с духом и выпалила:

— Расскажи мне о последней воле отца. Я знаю, было завещание. Где оно? Там был мой брачный контракт.

— Откуда ты знаешь о контракте?

— Значит, завещание было?

— Было, — согласилась Виталина. — Что ты знаешь? В завещании отец сказал, что титул и замок переходят к тебе по достижении совершеннолетия и по заключению брачного договора.

— С кем?

— Это отец оставил на усмотрение твоего опекуна.

— Отец не мог так поступить.

Виталина нервно засмеялась, глаза ее

забегали.

— Еще и не так мог, Эя, — сказала она.

— Скажи мне правду, Виталина, — с нажимом сказала я.

Виталина сглотнула.

— Ты можешь верить мне, Эя. А теперь оставь меня, пожалуйста. Я еле сижу. И позови Нэн, мне надо подготовиться ко сну. Давай завтра поговорим обо всем… Хорошо?

Какое-то время я смотрела на сестру, словно хотела запомнить — такую красивую и честную, что не портят ни тени под глазами, ни нахмуренный лоб.

— Хорошо, Виталина.

Я нагнулась и поцеловала сестру в щеку.

Виталина удивленно, и немного, как мне показалось, испуганно, посмотрела на меня, робко улыбнулась.

— Добро ночи, Виталина.

— Доброй ночи, Эя.

Я захлопнула за собой дверь, и, отправив к Виталине горничную, направилась к своим покоям.

Что ж. Значит, Андре прав. Никому, никому, кроме него, я не могу верить.

* * *

— Просто помоги мне расшнуровать платье, Мила, — попросила я. — И приготовь дорожный костюм.

— Леди Лирей, — пробормотала Мила и запнулась.

Ловкие пальцы скользнули вдоль моего позвоночника, дернули за шнурок, и сразу стало легче дышать. Мила молчит, но напряжение повисло в воздухе. Я обернулась к горничной, дотронулась до ее руки.

— Мисс, — поправила я.

— Вы — леди этого замка, мисс, — твердо сказала Мила. — Вы не можете… Не можете.

Я закусила губу, собралась с мыслями, кивнула. Миле можно довериться.

— Видимо, Виталина считает по-другому, сама знаешь. А теперь, когда в замке заправляет герцог Эберлей, который вознамерен добиться опекунства… Оставаться здесь для меня слишком рискованно.

Мила испуганно захлопала ресницами.

— Вы не боитесь?

— Боюсь, — ответила я, подумав.

— Но вы ведь вернетесь?

Я перевела взгляд на портрет на стене. В свете магических мотыльков лицо подростка непривычно взрослое, хмурое.

— Герцог де Шеврез напишет королю. А еще его величество планирует визит в Делла Ров. Там…

Я замялась, но ненадолго. В конце концов, я полностью доверяю Миле. Она доказала свою преданность.

— Там, в Делла Ров, герцог де Шеврез представит меня его величеству. Как герцогиню де Шеврез.

Мой голос дрогнул, а потом и вовсе потонул в вопле Милы.

Девушка с схватила меня в охапку, и, хохоча, звонко расцеловала в щеки. Какое-то время мы стояли, обнявшись, и смеялись.

— Значит, вы все-таки выйдете за него замуж, все-таки выйдете! — щебетала Мила, помогая мне избавиться от платья, камизы, белья.

Мила продолжала щебетать и по дороге в купальню.

— Права, права была матушка, ох, как она была права!

Мама Милы была личной горничной моей. Была — потому что пропали они вместе, той страшной ночью в лесу.