Сердце волка
Шрифт:
Теперь земли Скай принадлежат Эберлею, и это еще один повод, что бы миновать их поскорее. Даже если погоня пойдет по королевскому тракту, как того и хотел Андре, не исключено, что хитрый Эберлей отправит кого-нибудь по этой дороге…
Экипаж представлял собой закрытый дормез, с высокими козлами, на широкой скамье которых с лихвой хватило бы места для четверых.
Стены серые, украшены лаконичной черной отделкой, изнутри зашторены, никаких вензелей или фамильных знаков, самое то для путешествий.
Поводья лошадей подхватили
Я высунула носки из стремян, перекинула ногу через седло, но вместо того, чтобы в следующую секунду оказаться на земле, оказалась в объятиях Андре. Непонятно, как он успел так быстро покинуть свое седло и подойти к Леди. Правда, раньше, чем я успела закипеть, меня бережно поставили на землю, и представили прислуге, как «миледи».
Те в ответ расшаркались, а я, не глядя на Андре, скользнула в карету.
Серый и неприметный снаружи дормез изнутри оказался отделан серо-белым бархатом и атласом. С пола подмигнула оранжевым огоньком в голубой шапочке печка, и после сырого, промозглого ночного воздуха мне показалось, что я попала в рай.
Под потолком дормеза сидят два осветительных мотылька, белый и розовый, отчего даже унылые серые занавески кажутся теплыми, сотканными из лепестков чайной розы.
Цвета чайной розы пушистое покрывало, в которое сразу захотелось завернуться, пышные подушки на мягких сиденьях, и, самое главное — легкие мягкие туфли на плоской подошве. После жестких сапог для верховой езды — это лучшее, что можно вообразить. Я уселась на заднем сиденье и чуть не застонала от блаженства.
— Как ты, Эя?
Андре поднялся в карету, захлопнув за собой дверцу, и карета двинулась с места.
Я не ответила.
Андре уселся напротив, снял шляпу, повесил ее на крюк.
— Я расседлал Леди и Мейко, накинул на обоих попоны, их привязали сзади.
Меня кольнула совесть, но я все же промолчала.
— Бедняжка, ты должно быть, совсем устала. Ну-ка, вытяни ноги, я помогу тебе избавиться от сапог.
Я фыркнула, но Андре не обратил на это внимания. Положил одну из подушек на круглый купол печки, в ответ на мой возмущенный взгляд махнул рукой.
— Не переживай, не загорится. Огонек магический.
Затем, делая вид, что все в порядке, поднял мои ноги и устроил их на подушке.
— Ну же, Эя, милая, не сопротивляйся. Ты ведь и сама мечтаешь остаться без этих пыточных приспособлений.
— Они удобные! — буркнула я, и Андре коротко расхохотался.
— Ну вот, ты уже почти не дуешься, — сказал он, а я возмущенно фыркнула и отвернулась.
— Моя маленькая Эя, — нежно прошептал он, и я волшебным образом осталась без одного сапога. Разлившееся по телу блаженство многократно усилилось, когда Андре снял и второй. Сапоги отправились под скамью, а мои измученные ножки нежно обняли мягкие туфельки. Сверху Андре укрыл мои ноги покрывалом.
—
Мою шляпу он повесил рядом со своей, затем устроил на отдельном двойном крюке наши плащи. Покрывало подтянул мне прямо под подбородок. Мягкое, нежное, оно обняло меня, как облако.
— Может, расслабить шнуровку на платье? — заботливо спросил Андре, и к моим щекам словно приложили угли.
— Ну, нет так нет, — пробормотал Андре, выставив перед собой ладонь. — Поспи, Эя. Силы нам еще понадобятся. А остановимся мы не раньше, чем к следующему вечеру.
Какое блаженство! — подумала я, а вслух пробурчала:
— Спасибо, Андре…
Будущий муж тепло улыбнулся.
— Должен же я ухаживать за своей невестой, — сказал он, и мои губы непроизвольно растянулись в улыбке.
Андре расстегнул камзол, снял его и повесил рядом с остальной одеждой.
— Жаль конечно, что в статусе невесты ты пробудешь так недолго, — сказал он, усаживаясь напротив. — Будь моя воля, ты наслаждалась бы этим периодом сколько и положено леди… Но я обещаю тебе, что за супругой буду ухаживать с удвоенной силой.
Он снова тепло улыбнулся мне, и положил руку на покрывало, как раз на мои стопы.
Словно искры побежали по ногам, и ударили почему-то в голову. Я ощутила себя абсолютно счастливой и защищенной от всего мира.
— Андре, — прошептала я и улыбнулась.
— Можно мне сесть рядом с тобой, Эя? — спросил Андре и вид у него при этом был такой взволнованный, что я ощутила, как меня накрывает очередной волной счастья и благодарности. Как я могла подумать даже о том, что его не волнуют мои чувства?
Я не смогла ответить, только кивнула, и в тот же момент Андре оказался рядом.
Протянул руку мне под плечи, обнимая, слегка прижал к себе.
Я положила голову ему на плечо, ощущая, как проваливаюсь куда-то в томную, счастливую негу, и мешает мне окончательно забыться только биение собственного сердца.
Я сонно открыла глаза и уставилась на платиновый закрытый медальон на груди жениха.
Медальон блеснул искрой бриллианта на макушке и я зажмурилась и сонно помотала головой. Сколько помню Андре — он презирает роскошь и даже атрибуты статуса носит с неохотой. Одевается всегда сдержано, если не сказать скромно. Я думала, медальон из серебра, но ошибалась. Это платина с бриллиантами.
— Не спится, маленькая Эя? — ласково спросил Андре, чуть привлекая меня к себе.
— Что ты носишь в медальоне? — спросила я, и Андре счастливо расхохотался.
— Ясно. Ты не можешь уснуть от любопытства!
— Он… Он такой дорогой….
— Это от того, что в нем самое дорогое, что было в моей жизни до вчерашнего вечера. Хочешь увидеть, что там?
Я подняла голову, заглядывая ему в глаза и часто закивала. Андре широко улыбнулся.
— Точно хочешь?
— Ну Андре!