Сердце волка
Шрифт:
Вот и сейчас, длинный, с горбинкой нос Виталины сморщился, точно она увидела гусеницу, а Микаэла, одарив меня улыбкой, тут же обернулась к старшей сестре — не заметила ли Виталина, что мне оказано больше чести, чем я заслуживаю?
— Входи, Эя, — надменно сказала Виталина, хотя я итак уже вошла.
Нэн присела в глубоком книксене и, следуя взмаху руки Виталины, покинула покои.
— Подойди, сестра, — позвала Виталина, и я приблизилась к огромному круглому зеркалу в кованой раме. Теперь оно отражает не только Виталину и испуганные лица горничных,
Виталина скривилась, и я поняла почему: непослушный рыжий локон выбился из строгой, зализанной назад прически и упал на мышастого цвета плечо.
— Рада видеть тебя, сестра, — сказала Виталина, попытавшись улыбнуться.
— Это взаимно, Виталина, — ответила я, не утруждая себя улыбкой. — Привет, Микаэла.
— Привет!
Микаэла сверкнула полоской зубов, из-за чего старшая окатила ее ледяным взглядом, и глаза Микаэлы тотчас потухли, словно в осветительных мотыльках иссякла магия.
— Нэн сказала, ты хочешь поговорить со мной? — спросила Виталина и взвизгнула: — Ай! Косорукая!
Горничная, что осторожно наматывала темный локон на нагретые нефритовые щипцы, ойкнула, побледнела, забормотала извинения.
Я подождала, пока сестра прекратит распекать девушку, и снова воцарится тишина.
— Я хотела сказать, — сказала я и запнулась, но лишь на миг, тут же продолжила: — Я хотела сказать, что сожалею о наших разногласиях, и хотела бы, чтобы все недопонимания остались в прошлом.
— Вот как?
Брови Виталины поползли вверх, а красиво очерченный рот изогнулся в победной усмешке.
— Я думала ты пришла поговорить о Миле.
— А что с Милой? — спросила я невозмутимо.
— О том, что она наказана.
Я дернула уголком рта и пожала плечами.
— Тебе виднее, как распоряжаться прислугой, — ответила я.
— Что ж, — сказала Виталина и окинула меня пристальным взглядом. — Если ты действительно все осознала, сидеть и думать над своим поведением больше не имеет смысла. Можешь занять место моей фрейлины. Будешь помогать укладывать мне волосы и следить за платьем. Эти дурехи ни на что не способны, — посетовала Виталина и виновато улыбнулась, как бы приглашая меня присоединиться к ее горю по поводу нерадивости горничных.
Я же открыла и закрыла рот, хлопая глазами.
Это что, предложение сделать меня старшей прислугой? Кажется, моя дорогая сестра перечитала сказок. Я несколько раз вдохнула и выдохнула.
— Фрейлиной, Виталина? — переспросила я. — Не знала, что графиням полагаются фрейлины. Еще и с титулом герцогини.
— Лирей, — прощебетала Виталина, оборачиваясь, и мягко, но ощутимо взяла меня за руку. — Герцогиней ты станешь не раньше достижения совершеннолетия, когда выйдешь замуж. Таковы обычаи рода герцогов Альбето, и я здесь ни при чем. А ко мне сватается его светлость герцог Эберлей. Ты же знаешь, он претендент в очереди на корону, а значит, я смогу стать королевой, и тогда моей фрейлиной может быть даже герцогиня.
— Виталина, — хмуро перебила я сестру. — Герцог Эберлей никогда не станет
— Восемнадцатый, — холодно заметила Виталина. — И я не понимаю, почему ты споришь, Эя? Может, я ошиблась в тебе, и ты не до конца осознала?
Я покосилась на Микаэлу, та опустила глаза. Бросила взгляд на горничных — их лица само бесстрастие.
Захотелось влепить Виталине смачную затрещину, но, кажется, ещё и весны в башне я не выдержу.
— Так что ты молчишь, Эя?
Изящные, словно вырезанные из двух длинных листочков, брови Виталины поползли вверх.
Я вспомнила как одиноко было там, наверху, в компании изредка прилетающей пары голубей и церковных книг и опустила голову. Кулаки сжала так сильно, что показалось, сейчас все услышат хруст моих пальцев.
— Ну-ка, Сейла, — сказала Виталина горничной. — Передай щипцы для завивки моей сестре.
Горничная присела, склонив голову, протягивая мне щипцы, и я сделала усилие, чтобы не оттолкнуть ее руку. Выдохнула, принимая щипцы из рук, подцепила темную прядь волос Виталины и принялась накручивать ее на нагретый зеленый стержень.
Виталина победно усмехнулась, послала Микаэле взгляд, мол, я же тебе говорила.
— Эя, — позвала Микаэла. — Ты слышала новости?
Мне на голову обрушился поток сплетен, о том, как графиня Ассамлер родила темного, с раскосыми глазками младенца, точь-в-точь королевский конюх, а желтое платье леди Оуберн, племянницы королевы, просто жуть как ее портило, о том, что того и гляди, вспыхнет новой волной мода на эти ужасные парики, придется таскать дом на голове, а все потому, что тетя короля перебрала наливки и заснула возле камина, из-за чего лишилась львиной части своей шевелюры, и прочее, и прочее.
— Ах, Лирей, нам так тебя не хватало, — прощебетала Виталина, всовывая руки в рукава платья бордового бархата, подаваемого мной. — Правда, Микаэла?
Микаэла с готовностью закивала, помогая затянуть черную шнуровку. Круглый глубокий вырез спереди и треугольный сзади, из него торчат крылышки лопаток. Платье, бесспорно, очень идет Виталине, но зачем так наряжаться для семейного ужина?
— Но тебе непременно надо переодеться, — тоном, не терпящим возражений, сказала Виталина. — Это платье никуда не годится. К ужину приглашены герцог Эберлей с племянником, со своими сквайрами, и, конечно, будет тетя Сецилия с компаньонкой.
— Боюсь, мои платья не подойдут для столь высоких особ, — холодно сказала я.
Между прочим, года не прошло, как пропала мама, а сестры, оказывается, вовсю разъезжают по балам и принимают гостей!
— Брось, Эя!
Виталина как раз выбирала веер и шутливо хлопнула меня по руке распахнутым веером с павлиньим пером посередине.
— Теперь нет никакой необходимости возвращаться в башню. Твои покои ждут тебя. Надень то голубое, нет, пожалуй, синее бархатное платье. И эти волосы… надо что-то сделать с твоими волосами.