Сердце волка
Шрифт:
За период моего заточения обеденный зал не изменился, разве что гобелены вычистили к весне, и огромную люстру в несколько этажей венчают новые осветительные мотыльки — с желто-розовыми крыльями. Свет, который они отбрасывают, чудесно оттеняет нежную оливковую кожу сестер.
За узким длинным столом расположились сестры и гости.
Виталина расселась во главе стола, на месте мамы, и это сразу заставило меня нахмурится. По правую руку от нее герцог Эберлей. Высокий брюнет с длинными, убранными в хвост волосами, темными,
Граф Рьвьер — его племянник, невысокий блондин, с чуть одутловатым лицом, хоть и молодой, но пухлый и уже с одышкой. Он сидит рядом с Микаэлой. На сестру он смотрит, словно на саму святую Иулию. Когда я зашла, он как раз подливал Мике что-то в кубок.
На Виталине бордовое платье с широким золотым поясом под грудью, на Микаэле лиловое, с квадратным вырезом, отделано золотой каймой. Прически у сестер высокие, завитые локоны обрамляют лица, визуально удлиняют шеи.
Жених Виталины, хотя какой он может быть жених, для этого нужно согласие опекуна, а наш опекун — муж тети Сецилии — нипочем его не даст, у него свой резон, герцог Эберлей скривился, когда я вошла, словно у него заболел зуб, и обменялся понимающим взглядом с племянником.
Тетя Сецилия — дальняя родственница отца Виталины и Микаэлы, практически с самого исчезновения мамы живет у нас. И, зная характер тетушки, наш опекун, дядя Джордан, сделает все, чтобы гостила она, приглядывая за тремя незамужними племянницами, как можно дольше.
Сквайры герцога и племянника сидят поодаль, по бокам от хорошенькой компаньонки леди Сецилии, и такое ощущение, что пока я не вошла, наперебой подкладывали в ее тарелку. С такими темпами хохотушка Ингрид скоро станет похожа на святую Агафию Многочинную с полотна Ратанэля Руткинса.
Стоило мне войти в обеденную, как мужчины встали, приветствуя меня.
Я опустила глаза, и кивнула, отвечая на приветствие.
Лишь миг был на то, чтобы разглядеть их лица, и сейчас перед глазами запрыгали узоры мраморной мозаики. На одного из гостей я так и не смогла взглянуть, и, кажется, не смогу.
— Эя, сестренка! — раздался голос, который я отличу из тысячи. Что там тысячи, из миллиона!
Раздался звук отодвигаемого стула, потом шаги.
Только когда в поле зрения попали черные, начищенные до зеркального блеска, сапоги, я заставила себя поднять голову.
— Мисс Лирей, — Андре поприветствовал меня, и осторожно поднес руку к губам, не спуская глаз с моего лица.
Как назло, он нисколько не изменился. Может, скулы стали более очерчены, и линия рта тверже, но голубые глаза по-прежнему яснее неба, и улыбка такая теплая, что я сейчас разревусь, как тогда, когда папы не стало!
Андре не изменил любимому цвету — сутану он не носит, но камзол и кюлоты фиолетовые, кюлоты чуть темнее оттенком. На груди закрытый медальон с фамильным вензелем, изображающим цветок эдельвейса в каплях росы. Светлые локоны спускаются
Я почувствовала, что сейчас задохнусь и поняла, что разглядываю Андре, не озаботившись даже поприветствовать его.
От осознания собственной неуклюжести я снова потупила глаза, но теплые пальцы легко поддели мой подбородок, поднимая лицо вверх. Сделав над собой усилие, я посмотрела на Андре, чье лицо оказалось пугающе близко, и почувствовала, как в голове зашумело.
— Ты бледна, Эя, — сказал Андре и нахмурился. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Я отступила ещё на шаг, зачем-то присела в реверансе и пробормотала вовсе не то, что собиралась:
— Это ничего, просто я долго была взаперти. Голова закружилась.
— Взаперти? — переспросил Андре тоном, не предвещающим ничего хорошего, и обернулся к столу.
Виталина попыталась выдавить из себя улыбку, но сестру опередил герцог Эберлей.
— Мисс Лирей не здоровилось, — быстро проговорил он, и Виталина благодарно кивнула ему и посмотрела на меня с нежностью.
— Я разве с вами говорю, герцог? — ледяным тоном поинтересовался Андре.
Я даже не знала, что у него может быть такой голос.
Но Эберлей не смутился.
— Я, как жених леди Виталины, и будущий опекун мисс Лирей, считаю своим долгом внести ясность.
— Вот как, Виталина?
Андре обернулся к сестре и щеки ее запылали.
— Жених? Почему же его величеству ничего не известно о вашей помолвке? И разве уже прошел год траура по леди Иоланте?
— Но маму… тело мамы не нашли, — забормотала Виталина.
— Тем более, — отчеканил Андре. — И разрешение на брак любой из вас должно быть одобрено королем. Как вообще ваш опекун допустил такое? И почему я не вижу его здесь?
Тетя Сецилия, видимо, собиралась с духом, слушая гневную речь Андре. Поверить в то, что тетушка перед кем-то оробела, просто выше моих сил.
Тетушка отложила салфетку, которую комкала в руках, с вызовом подняла голову с высокой прической и тихо, так, что все взгляды оказались прикованы к ней, с достоинством произнесла:
— Андре, мальчик… То есть герцог де Шеврез, уверяю вас, для беспокойства нет никакой причины.
— Никто не беспокоится, леди Сецилия. Я просто задал вопрос и хочу получить на него ответ.
— Андре, тетушка! — воскликнула Микаэла. — Эя! Ну почему бы нам не обсудить все это за столом? Все это и многое другое, все, что ты захочешь узнать, дорогой кузен. И не смотри так на тетушку, разве она виновата, что дядя Джордан неважно себя чувствует? Как видишь, наши интересы блюдет тетя Сецилия. Мы ни на минуту не оставались одни, Андре! А все тетушка.
Андре нахмурился, но ничего не ответил. Лишь предложил мне локоть, и опираясь на него, я подошла к столу, совершенно не чувствуя ног.