Сердце врага
Шрифт:
— Шестой день.
— И что?
Он понял смысл вопроса.
— Искали тебя. От графа Лаварро приходили — приглашает погостить в замке. Еще из суда был посланец. Обвинение снято, ты свободна… Ах, да. Эвлалия тоже хотела тебя видеть…
Он замолчал.
— Всё?
Одно короткое слово — но оно далось ей тяжелее всего.
Вместо ответа Конан приобнял ее за плечи.
— Пойдем, ты вся мокрая, замерзнешь. Там паланкин на заднем дворе…
Она безвольно позволила ему увести себя, посадить в носилки. Киммериец
— Ты славный парень, северянин. Что ты делаешь здесь?
— Здесь? Или вообще в Коршене? Или…
— Или.
Киммериец немного подумал, прежде чем ответить. Он, похоже, вообще, привык обдумывать каждое свое слово.
— Он мне нравится, — пробурчал он наконец, и Палома сразу поняла, о ком идет речь. — Не знаю, что уж там рассказывают про его семейство, но… Гнили в нем нет, я такие вещи нутром чую. Хитрый лис, конечно. Слишком умен, себе, на горе — точно как ты. — Конан заговорщически ухмыльнулся. В полутьме блеснули белые зубы. И неожиданно, совсем не в тему, закончил: — Мы все это время знали, где ты и что с тобой. Он велел присматривать. Издалека, на глаза не попадаться…
— А ты, значит, приказ нарушил.
— Ну… — Гигант повел плечами и насмешливо хмыкнул. — Я, вообще, не слишком люблю подчиняться.
Она не сводила с него взгляда. И голос ее прозвучал едва слышно:
— Спасибо тебе…
Это неожиданно смутило северянина.
— Вряд ли станешь благодарить, когда узнаешь, в чем дело.
— Что такое? — Почувствовав, как изменился, стал напряженно-серьезным его тон, Палома вмиг подобралась. Похоже, отдых закончился, и время смеха прошло. Теперь подступали, теснились у порога проблемы.
Конан помолчал, словно, как это ни странно, сомневался, не зная, с чего начать. И вдруг выпалил:
— Неладное он задумал. Что-то мы должны придумать. Я уже голову себе сломал — ничего не выходит, так что на тебя вся надежда. Ты кашу заварила, тебе и расхлебывать…
— Да говори, не тяни!
— Список. — Он почти выплюнул это слово. — Сказал, что нужно выкорчевать эту заразу с корнем — то есть, всех тех, кого этот твой немедиец на свою сторону перетянул. По твоим записям, что ты оставила…
Палома не сразу поняла, что это означает, а когда осознала — ее пробрала ледяная дрожь.
— Но… как же… ведь это все те, кого нашел Гарбо! Там человек сто, не меньше!
— Семьдесят шесть, — сухо поправил Конан.
— Семьдесят шесть… И среди них две трети невиновных. Их что же, всех в суд потащат?! Даже в темноте она ощутила, как напряглось его мощное тело. Ему, казалось, очень не хотелось произносить это вслух…
— Какой там суд, о чем ты!
— Но…
— Кровники, — произнес он наконец. — Завтра — он уже дал приказ. Доказательств никаких. Правды
От чудовищности этих простых слов у Паломы перехватило дыхание. Семьдесят шесть человек…
— А кровники — они пойдут на это? Конан сумрачно кивнул.
— На то они и кровники. Я — нет. Я — обычный наемник, и не обязан… Так ему и сказал. Он понял. Но — надо что-то придумать…
— Но что? Что?!
Допросить каждого? Следить за ними? Да нет, все не то. Месьор прав, увы, таким путем истину не установить. Да и слишком долго. Кровники готовы начать уже завтра.
Боги! Что же делать?!
— Мы не можем этого допустить, — немеющими губами прошептала девушка. — Он не должен брать на себя… такое.
— Верно. — Голос Конана был мрачен и холоден, как эта ночь. — Ты не можешь этого допустить. Придумай что-нибудь…
— Но почему я?
— Из-за тебя все началось.
— Из-за меня?! — Палома была возмущена. — Я виновата, что раскрыла заговор Скавро?
— Нет, не в этом. — Киммерийца, похоже, раздражала ее недогадливость. — Из-за тебя он так озлился. Уж не знаю, что ты ему в последний день наговорила… Только с этого все и началось.
Наемница покачала головой.
Ее упреки. Отвратительные злые слова. Конан прав… Действительно, это ее вина. Но что теперь делать?
— Настоящий список. Найди его! — Он явно досадовал на ее тупость. — Список Скавро, где настоящие предатели. Если его найти — тогда невиновные не пострадают. Понимаешь?
Ну, конечно! Это единственная возможность!
Однако… легко сказать — найди список. Как? Где?
— Твое дело. — Северянин был безжалостен. — Мозги есть — вот и поработай ими.
…Паланкин замер на месте, затем носильщики осторожно опустили его на землю. Сквозь щелку в занавесях Паломе были видны огни Дворца… Не дожидаясь, пока спутник поможет ей, она легко выскользнула наружу у: зашагала к воротам. Конан молча последовал за ней.
У самого входа она обернулась.
— А ты? Ты поможешь мне? Гигант кивнул.
— Можешь на меня рассчитывать.
— Тогда — ты сможешь упросить Месьора, чтобы он отложил свой приказ хоть на пару дней?..
Он задержался с ответом.
— На один день, — услышала она наконец. — Он согласен только на один.
Ей понадобилось время, чтобы: понять. О, вино, враг здравого рассудка!
— На один… Что-о?! Так значит — ты уже говорил с ним? Ты… Вы опять все это подстроили? Чтобы меня вытащить, да? Опять заговоры? Интриги?! Да как вы смели…
Палома набросилась на него с кулаками. Киммериец легко, как пушинку, подхватил ее за талию и поднял в воздух, ожидая, пока она закончит барахтаться. Наконец, осознав всю тщетность сопротивления, она устало велела: