Сердцеед

Филлипс Карли

Врач встретился взглядом с Чейзом:

— Хорошо. Вы хотите повидать свою девушку. Я не против. Но только тогда, когда она придет в сознание и захочет вас принять. — Он привычным подбадривающим жестом похлопал его по плечу: — Извините.

— Спасибо. — Чейз развернулся, он был зол на врача, но еще больше он злился на самого себя.

Как журналист, он часто использовал свое положение, чтобы оказаться в центре того или иного события, и его никогда не мучили угрызения совести. А сейчас, когда Слоун лежала в палате, совсем рядом, и он еле

сдерживался, чтобы не сорваться и силой не проникнуть к ней, его репортерские качества были бессильны. Он не мог быть рядом с самым важным для нега человеком.

Его сердце билось учащенно, а адреналин зашкаливал, так что он не мог руководствоваться обычными доводами разума. Он больше не сомневался, что он чувствует и чего он хочет — Слоун должна стать частью его жизни.

Он посмотрел на часы и понял, что прошло всего лишь десять минут с тех пор, как он приехал сюда, с тех пор, как он почувствовал страх и беспомощность. Таких чувств он не испытывал с восемнадцати лет, когда умер его отец, оставив его главой семьи и хозяином всего дома, а ведь он был к этому совершенно не готов.

Чейз застонал. За десять минут доктора не смогут вылечить Слоун. За десять минут Рик вряд ли успеет притащить подозреваемого в участок. Но Рик с револьвером в руках наверняка уже схватил его и усадил в свой джип. Что касалось полицейских дел, Чейз мог доверять своему брату.

Он заставил себя сесть на стул около двери в отделение «Скорой помощи», где находилась Слоун. Сжав зубы, он решил ждать Эрика, чтобы расспросить его обо всем и добиться разрешения увидеть Слоун. Чейз ничего не сможет сделать, пока в больницу не приедет Эрик, только он проведет его через охрану.

Неожиданно двойные двери распахнулись, и в них показалась темноволосая женщина-доктор. Чейз узнал ее, она принимала Слоун из машины, в которой ее доставили в больницу.

Он сорвался со своего места:

— Как она?

Доктор взглянула на него. Ее профессиональный взгляд выражал сочувствие и сдержанность.

— Состояние стабильное, — сказала она так, как если бы не знала, можно ли доверять ему информацию. — Она слаба, но хочет увидеть своего отца.

Он перевел дыхание. Слоун могла говорить. Слава Богу.

— Вы знаете, где ее отец? — спросила доктор.

Чейз попытался ответить, но комок в горле мешал ему.

— Я не знаю, где он. — После того как Самсон убедился, что она в безопасности, он исчез.

Черт его подери.

Чейз оглянулся вокруг, но того и след простыл.

— Могу я увидеть ее? — спросил Чейз, стараясь скрыть надежду в голосе.

Брюнетка покачала головой.

— Если она захочет увидеть вас, мы не будем возражать. — Доктор засунула руки в карманы белого халата. — Я уверяю вас, она в хороших руках. Если отец мисс Слоун появится, скажите ему, что она хотела его видеть.

Прежде чем Чейз успел что-то ответить, внушительного вида мужчина в костюме и галстуке — не иначе как сам сенатор Майкл Карлайл — остановил доктора:

— Вы

сказали, Слоун хочет видеть своего отца?

Молодая женщина кивнула:

— Да. Вы…

— Сенатор Майкл Карлайл, — сказал он властным голосом, который помогал ему продвигаться по служебной лестнице. — Я хочу увидеть свою дочь.

Мэдлин был подле мужа, в глазах ее стояли слезы. Она выглядела потерянной, даже не заметила Чейза. Что было естественно, ведь она была расстроена. Ему было поручено охранять Слоун, так что в данный момент он хотел видеть Мэдлин в последнюю очередь.

Несмотря ни на что, Чейз хотел бы поговорить с сенатором — не о Слоун, а о его помощниках и о ситуации, в которой они оказались. И о репортере, который может осветить всю эту историю. Только один журналист мог защитить одновременно и Слоун, и политические интересы сенатора. Но Чейз понимал, что лучше не трогать Майкла Карлайла, пока он не повидается с дочерью.

Он стоял и смотрел, как сенатор вместе с Мэдлин входят в палату. У нее была семья, которая вырастила и любила ее. Они хотели быть уверены, что она получает необходимую помощь. А Чейз как раз не смог сделать этого как следует.

Он топнул ногой по старому линолеуму на полу. Чувство неудовлетворенности овладело им, но он уже принял решение. Слоун была жива, и это был его второй шанс. Он не мог ждать разговора с ней. Он не мог ждать, надо было строить свое будущее прямо сейчас.

Пока Слоун не шевелилась, она не чувствовала сильной боли. Но препараты, которые ей ввели, начали действовать. Она еще не вышла из состояния шока от всего, что произошло, но когда боль начала затихать, она спросила про Самсона. Новости были хорошие, но где он, никто не знал. Он не был ранен и, проводив Слоун в машину «скорой помощи» и удостоверившись, что с ней все в порядке, он ушел в неизвестном направлении.

Ничего удивительного, подумала Слоун. Она не могла ждать от него теплого, отеческого чувства. Хотя в какой-то момент там, в домике на дереве, она подумала, что он скинул панцирь, под которым всегда прятался.

В дверь постучали, и она вздрогнула от испуга. Тут же резкая боль пронзила ее плечо. Она сжала повязку здоровой рукой, чтобы как-то смягчить боль.

Она не успела ничего ответить, как в двери показались Майкл и Мэдлин. Слоун уже видела их в отделении «Скорой помощи», но теперь они были наедине, без врачей и медсестер. Слоун улыбнулась, протягивая им здоровую руку.

— Заходите.

Мэдлин подошла первая и села около кровати, пока Майкл брал стул и присаживался с другой стороны.

— Я так рада, что с тобой все в порядке. И твои сестры тоже рады. Они просили поцеловать тебя и умоляли меня взять их с собой, но я хотела, чтобы они были в безопасности, пока мы не уладим все с тобой. — Мэдлин крепко сжала ее руку. Ее глаза блестели непролитыми слезами. — Дорогая, когда я отправляла тебя в Йоркшир-Фоллз, я не знала, что это так опасно.