Сердцеед
Шрифт:
— Потому что я не сказала тебе. Я не хотела, чтобы ты волновалась, — вздохнула Слоун.
Она живо вспомнила момент, когда услышала спор помощников отца о ее родителях, казалось, это было так давно, так много событий произошло с тех пор. Так много эмоций она потратила на Самсона и Чейза. Из-за этого она чувствовала себя намного старше своих двадцати восьми лет.
Мэдлин погрозила ей пальцем:
— Это значит, что ты не хотела, чтобы я запретила тебе встретиться с твоим настоящим отцом. Но я бы все равно не смогла сделать этого. Ты давно
— Да, но ты могла отправить меня с телохранителем. Люди в Йоркшир-Фоллзе не поняли бы меня, — засмеялась Слоун, но тут же остановилась, когда вспомнила, что Мэдлин все-таки послала за ней телохранителя. И зовут его Чейз Чандлер, и хотя он сделал все, чтобы защитить ее тело, он разбил ей сердце.
Скрыть свои эмоции было не так-то просто, но Слоун постаралась, чтобы родители ничего не заметили. Она не могла допустить, чтобы Майкл и Мэдлин догадались, что душа ее страдает больше, чем тело. И причиной этого был старший из братьев Чандлер.
Несомненно, ее отец уже был в курсе всех событий. Ему рассказал обо всем офицер полиции Йоркшир-Фоллза, который встретил его в аэропорту по просьбе Рика Чандлера. Она знала, что эта информация потрясла Майкла, хотя он и не показал этого.
Она заставила себя улыбнуться и продолжила разговор:
— Кроме того, Самсон даже разговаривать бы не стал со мной, будь я с телохранителем.
Майкл нахмурился при одном упоминании имени Самсона.
— К Самсону мы вернемся через минуту, — прервал он, его голос был таким властным, как будто он знал все о ее жизни. — Сначала я должен знать, что с тобой все в порядке. Доктора сказали, что пуля прошла навылет и что ты больше страдаешь от шока. А теперь ты сама скажи мне, как ты себя чувствуешь. — Он придвинулся ближе, прижался губами к ее лбу так, как он делал много раз, когда она была ребенком.
Этот жест был таким теплым, знакомым, это был жест любящего отца, подумала Слоун с благодарностью в сердце. Особенно это чувствовалось в сравнении с Самсоном.
— Что творится у тебя вот здесь? — спросил Майкл, постучав пальцем по груди, чуть выше сердца.
Она улыбнулась его врожденному пониманию сути вещей. Слушая его сильный, спокойный голос, Слоун поняла, что в ее старом мире все осталось на своих местах. Ей не следовало сомневаться в этом. Сомневаться в нем. Если бы она пришла к ним, когда узнала правду о Самсоне, то они разделили бы с ней ее печаль.
— Все в порядке. Правда.
— Если не считать, что в тебя стреляли. — Он встал со стула и начал ходить по тесному пространству палаты. — Я не ожидал предательства от человека, которому доверял, — сказал он, повышая голос.
Очевидно, предчувствуя, что ее муж скоро впадет в ярость, Мэдлин подошла к нему, взяла его под руку.
— Да, в Слоун стреляли, но теперь она поправляется. — Она говорила своим обычным успокаивающим голосом, которым она всегда поддерживала Слоун, если ей было плохо, когда она ссорилась с друзьями или обдирала коленки. — Все остальное, это твои проблемы, Майкл. Твои, а не Слоун.
Слоун приподнялась в постели, но ее плечо тут же запротестовало. Вздрогнув, она спросила:
— Что ты будешь делать с Фрэнком и Робертом?
— Я скручу их в бараний рог, черт возьми.
— Майкл! — воскликнула Мэдлин строгим тоном. Он усмехнулся, несмотря на всю серьезность разговора.
Не обращая на него внимания, мачеха повернулась к Слоун:
— Рик Чандлер арестовал Роберта с револьвером в руках. А Фрэнка взяли и допрашивают в Нью-Йорке. Они уже уволены.
Слоун с трудом сглотнула, зная, как должно быть больно Майклу осознавать все это.
— Им проводили очную ставку?
Он покачал головой:
— Еще нет. Но полиция доложила мне о результатах первого допроса. Роберт трусливо увиливает от ответов, но когда ему сказали, что он попал в тебя, а не в Самсона, он не мог прийти в себя.
— Хочешь сказать, его замучила совесть? — спросила Слоун. — Трудно поверить после того, как он пытался убить моего отца, — пробормотала она. Потом, поняв, что употребила не самое подходящее слово, почувствовала, что по щекам ее разлилась краска, а когда она заметила боль во взгляде Майкла, на глазах ее выступили слезы. — О, папа, извини. Я не хотела…
Он махнул рукой, освобождая ее от извинений:
— Со многими вещами нам предстоит еще свыкнуться. Терминология — последнее, о чем стоит беспокоиться, дорогая, — сказал он, но потом отвернулся и вытер глаза рукавом рубашки.
Слоун прикусила язык. Она не знала, что сказать.
— Ты спрашивала, есть ли у Роберта совесть. Это зависит от того, что ты вкладываешь в это понятие. — Казалось, разговор снова вошел в свое русло. — Он признался, что подстроил взрыв, от которого ты пострадала, хотя, конечно, рассчитан он был совсем не на тебя.
— Итак, угроза миновала. — Слоун с облегчением перевела дыхание.
Майкл вздохнул.
— Ты в безопасности. И Самсон тоже. Думаю, вы уже встречались? — Улыбка появилась на его губах. Слоун знала, что он понимает, как нужна ей его поддержка. Он знал, что она любит его, несмотря ни на что.
— Мы встречались. — Слоун медленно положила здоровую руку поверх повязки.
— Ну и как он тебе? Он не такой, как все.
Она попыталась объяснить, но как описать мужчину, который назвал свою собаку Собакой и разговаривает сам с собой?
— Самсон… странный. Но кажется, он беспокоится обо мне… по-своему.
— Он хотел встретиться с тобой и многим рискнул, придя ко мне посреди выборной кампании. Он хотел встретиться с тобой, несмотря на угрозы Роберта. — Майкл широко развел руками: — Разве мог я отказать ему в этой просьбе? Мне и в голову не приходило, что Роберт и Фрэнк попытаются причинить ему вред. Мой план состоял в том, чтобы огласить всю правду, а потом уже разбираться с последствиями. Но удобного случая не представилось.