Сердцеед
Шрифт:
Он протягивает свободную руку, указывая на заметки, в которые я вцепилась другой рукой.
Сент бросает взгляд на верхнюю записку.
— Безжалостный, — читает он вслух.
Вздрогнув, я прихожу в себя, схватив записки двумя руками. Он слегка улыбается, и смотрит, как я дрожащими руками запихиваю заметки в свою маленькую сумку.
«Ты слишком рассеяна, Ливингстон!» Я не знаю, что делать, или сказать, только, что подобное развитие дел не на пользу «Эджу», не на пользу
— Думаешь, я безжалостный? — усмехается он.
Я лихорадочно придумываю, что ответить, когда замечаю, как хладнокровно он смотрит на меня сверху вниз.
— Я намного хуже, — бормочет он.
Лифт останавливается.
Сент осматривается.
— Мы на месте.
Мы выходим. Мрамор, окна, все новое, недавно вымытое. С одной стороны стоят банки с краской, запах сохнущей краски смешивается с запахами штукатурки и пластика. Из потолка торчат провода. Этот шедевр все еще в разработке, фантастическое здание для людей, смотрящих в будущее.
— Эй, подойди сюда, я хочу тебе кое-что показать, — говорит мне Сент, наблюдая, как я подхожу к нему.
Он ведет меня в огромный зал совещаний.
— Здесь очень красиво, — я осматриваюсь вокруг.
До меня доходит, что он смотрит только на меня. Он смотрит на меня так, словно хочет чего-то от меня, словно очень сильно чего-то хочет, и хочет уже давно.
Чувствуя, как опять краснею, я отвожу от него взгляд, отвлекаясь на громадное красочное полотно на стене, слева от него. Стена огромна, я не узнаю пятна краски, смотря на все сразу, но сосредоточившись на каждом пятне в отдельности, я понимаю.
Здесь, украшая одну из его стен, висит огромное полотно, которые я, Джина и еще около сотни людей раскрасили в парке.
Ошеломленная, я подхожу ближе, изучая отпечатки ладоней. Вот отпечаток Джины. И, да, вот мой.
— Что скажешь?
Я смотрю на него, не веря своим глазам. В порыве чувств я поворачиваюсь обратно к полотну, поднимаю руку и прикладываю её к своему красному отпечатку, палец к пальцу.
Откуда он узнал? В его кабинете я была перепачкана красной краской, и рассказала ему, где была. Вот это да. Я так и смотрю, в неверии, на наши отпечатки рук, пока отхожу назад.
Я вспоминаю, как была в его машине, пока он делал ставки на аукционе.
Я вспоминаю все те дела, которые он успевал уладить за пару минут.
И не могу поверить, что одно из тех дел, один из телефонных разговоров, один из его дней был посвящен этой мелочи, значащей для меня больше, чем что-либо.
— Видишь, я борюсь с несправедливостью, — говорит он, стоя позади меня. — Interface сделал свой вклад в дело, в которое ты так сильно веришь... этого ты вернуть не сможешь.
Я смеюсь, поворачиваясь к нему, и еще больше чувствуя слабость в коленках.
— Я и правда сильно задела твою гордость, вернув
— Я смертельно ранен.
Он не улыбается.
Он напряжен сильнее обычного.
Зелёный цвет в его глазах еще интенсивнее.
— Денежные пожертвования от организаций, которые приобретают наши полотна, идут семьям жертв. Эти пожертвования очень помогли моей маме, когда умер отец, — слышу я свое признание, а внутри меня комок эмоций. — Это прекрасный поступок. Спасибо тебе за помощь.
Я вижу блеск в его глазах, словно все, что он хотел — простое «спасибо».
Он улыбается и кивает своей темноволосой головой, и, внезапно, этого больше недостаточно. Совсем недостаточно. Не могу в это поверить, его поступок просто невероятен. В порыве чувств, я иду к нему, мои «Угги» беззвучны на мраморном полу. Затем встаю на цыпочки и целую его твердую челюсть. Сент поворачивает голову, так что мой поцелуй приходится в уголок его губ.
Пораженная, я отшатываюсь, тяжело дыша.
Его взгляд затуманивается... но в глазах светится удовольствие. Будто он хотел «спасибо», но согласен принять и все остальное.
До меня доходит несколько вещей. Он схватил меня за талию, чтобы я не могла отойти. Теперь его руки на моих бедрах. Я дрожу от его прикосновения. Я также замечаю в его глазах недвусмысленный, решительный взгляд охотника, словно говорящий, что он не намерен меня отпускать, и чувствую головокружение от его аромата. В одно мгновение. Я и представить не могла, что человеческое тело способно воспылать желанием так быстро и так сильно.
— Обхвати меня руками, — произносит он низким голосом мне на ухо.
Внутри меня все сжимается, а бабочки разлетаются из самых глубин до кончиков пальцев. Теплыми руками с длинными пальцами он обхватывает мои бедра, прижимая меня ближе.
— Обхвати меня руками, — повторяет он, медленно наблюдая за моей реакцией, пока берет меня за запястья, поднимая мои руки, сводя их вместе у себя на затылке. Он наблюдает за мной, пока наклоняет голову и, ох... предвкушение, и изысканная пытка от желания, чтобы это случилось и необходимости вообще перестать этого хотеть.
— Я не могу дышать, — шепчу я, умудряясь как-то отклоняться назад, пока он наклоняется вперед.
Он начинает закрывать глаза, а ресницы отбрасывают темные тени на скулы, когда он приближает губы на расстояние одного вздоха от моих.
— Я и не хочу, чтобы ты дышала.
Он целует меня в уголок рта, и мое тело напрягается от прикосновения. Он отклоняется назад (не сильно, будто не хочет меня отпускать или оставлять не более, чем на секунду), и смотрит на меня, как на что-то новое и драгоценное, и так сильно хочет со мной поиграть, что даже не уверен, хочет ли он все и сразу, или оставить немного на потом. А я...?