Сердцеед
Шрифт:
Ох, мое бедное сердечко.
— Тахо играется с гольфкаром... я тебе перезвоню.
— Чертов Тахо, — бормочу я себе под нос, вешая трубку.
— Тахо. Клянусь, ему надо чем-то заняться, — говорит Джина
— Ага, например, тобой. Просто говорю.
— Никогда.
— Он воплощение всех твоих фантазий.
— Он животное.
— Он считает тебя лакомым кусочком.
— Что?
— Да, он спрашивал, как тебя зовут. «Та твоя подружка, лакомый кусочек.»
— Он не посмел! Вот ублюдок!
Я продолжаю сидеть,
Джина сидит, сбитая с толку тем, что Тахо считает ее лакомым кусочком.
Она первой приходит в себя.
— Рейчел, мне очень жаль, что ты все это переживаешь, но ты сама решилась на это, широко раскрыв сердце и, очевидно, ноги.
Я перекатываюсь на бок, лицом к ней.
— Джина, из-за того, что я к нему испытываю, я чувствую себя так, словно предаю нас с тобой. Мы же договаривались, что не допустим такого.
— А теперь, Рейчел, тебе предстоит выбрать — карьера или мужчина.
— Не из чего выбирать! Если я выберу его, он улетит, словно дикий сокол, не успею я и глазом моргнуть.
Джина качает головой.
— Тогда молись, чтобы он поскорее порвал с тобой.
— Больно молиться о чем-то, чего на самом деле не желаешь.
— Тогда сама положи этому конец. Покончи со всем раз и навсегда.
Я вздыхаю.
— Рейч, он и правда сказал это?
— Тахо?
— Нет, его член. Конечно, Тахо! Ну, Тахо и его член.
— Да, но я не желаю, чтобы он крутился возле тебя.
Она хмурится.
— Надеюсь, он будет держаться от меня подальше следующий месяц. Будет годовщина, как Пол бросил меня, а я всегда такая уязвимая в это время.
Простонав, я плюхаюсь на спину, потирая лицо.
— Джина! Да что с нами происходит?
— Мужчины. Весь мужской род. Сердцееды.
Вздох.
— Вы с Сентом, — она осторожно на меня поглядывает. — Ты когда-нибудь задумывалась, могут ли у вас быть отношения, что-нибудь грандиозное?
— Ты имеешь ввиду грандиозную катастрофу?
— Нет, я имею ввиду, — она пожимает плечами, — он витает в облаках, ты могла бы дать ему чувство приземленности. Это могли бы быть грандиозные отношения, если бы он все не испоганил... или ты.
— Это, вообще, ты говоришь? Джина, ты меня сейчас с ума сведешь.
— Я просто спрашиваю. Ты наверняка задумывалась. Ну, знаешь. Как сексуальная фантазия, только без секса.
— Задумывалась, — признаю я. — Я думала, каково было бы разделить с ним жизнь, а не только постель. Я знаю, что сама установила такие рамки наших отношений... не желая попадать под внимание общественности. Но также, в глубине души, я знаю, что это бы не сработало. Его невозможно удержать, Джи, — я качаю головой. — Сента никому не удержать. — А если бы вышло, в моей голове сразу возникают другие мысли. — Плюс, я бы жила в страхе обо всех тех одиноких женщинах и Малкольме с его привычкой трахать все подряд просто потому, что он может.
— Тогда, Рейчел, просто наслаждайся тем, что есть сейчас, — она вздыхает и гладит меня по макушке, говоря преувеличенно значимо «Дитя, я даю тебе свое благословение.»
—
Она улыбается.
— Мне бы хотелось, чтобы ты не ввязывалась, но ты уже слишком глубоко в этом. К тому же, если я запрещу, ты продолжишь за моей спиной. Прошу, не делай этого. Я твой друг, я здесь, чтобы поддержать тебя.
— Спасибо.
Боже, с моих плеч словно упал огромный груз. Быть на американских горках и не иметь возможности кричать, это настоящая пытка, а именно так я себя и чувствовала, скрывая происходящее.
Я безучастно смотрю в потолок, а потом начинаю улыбаться, потому что...
Что ж. Его помощница сменила его статус на Facebook. Возможно, Кэти? Ох, хотела бы посидеть как-нибудь с Кэти за чашечкой кофе и узнать все.
Все.
Я достаю телефон и пишу ему:
«Будь ты сейчас рядом, мои руки были бы очень заняты.»
Моя мама отвечает:
«Привет, милая. Что ты имеешь ввиду?»
Я пишу ему:
«Боже мой, я только что ошибочно отправила сексемеску своей маме!»
А затем пишу маме:
«Да, мамуль, я о том, что хотела бы сделать тебе массаж спины. Научилась тут новой технике.»
Сент отвечает:
«Перешли мне»
Я:
«СЕНТ! Это напрочь убило все настроение. Теперь тебе придется гадать, что же там было ;)»
На следующий день я абсолютно измотана нашим с ним походом на природу. А еще я остаюсь у него на ночь. Приподнявшись в кровати, я мысленно запоминаю каждую его черту.
– каждая выразительная черта его загорелого лица. ЕСТЬ.
– его шаловливый рот. ЕСТЬ.
– его шикарные, темно-коричневые соски. ЕСТЬ.
О, боже. Я хочу СЪЕСТЬ его целиком.
Вздохнув, я ложусь обратно в его объятия. Это тоже ЕСТЬ в списке того, что мне очень нравится.
Спустя два дня он забирает меня на своем «роллсе». Отис открывает мне дверь, и я вижу сидящего внутри Сента, вернувшегося с какой-то срочной конференции в Нью-Йорке. Настоящее воплощение сексуального, загорелого, темноволосого божества в костюме.
ГРЕХ, УПАКОВАННЫЙ В КОСТЮМ.
Соскользнув с сидения, я медленно опускаюсь на пол машины, двигаясь между его мускулистых ног, с улыбкой смотря на него снизу вверх, когда он замолкает, говоря по телефону. Потому как да, он говорит по телефону. Занимается делами. Удивительно, да? Ха-ха.
Я трусь подбородком о его бедро, проводя руками по упругим мускулам.
— Да, Чарльз, — продолжает он.
Его загадочный взгляд манит меня. Игриво ухмыляясь, я трусь щекой о другое бедро, затем провожу губами, пробираясь вверх, пока мои рот и подбородок не оказываются прижаты к его эрекции. Под моими губами он твердый, как камень. Я легонько обхватываю его губами через ткань брюк, возбуждаясь от того, каким низким становится его голос.