Сердцеедка
Шрифт:
– Вот, здесь.
– Отлично.
Зара опустилась на корточки, вытащила из кармана плоскую коробочку и ловко свернула косяк.
Когда она закурила, Энтони ожидал, что она посмотрит на него и скажет:
«Bay, здорово цепляет», – так всегда делала Фифи Тиллинг.
Однако Зара хранила молчание. В ней совсем не чувствовалось хвастливой взвинченности, как у его знакомых, употреблявших травку. Она как будто почти и не замечала, что он тут, рядом. Еще раз глубоко затянулась и передала само крутку ему.
«Я сегодня собирался весь вечер сидеть дома и смотреть дурацкие фильмы по видику, –
– У тебя дружная семья? – неожиданно спросила она.
– Да как сказать… – Энтони снова растерялся.
Ему вспомнилось, как они праздновали Рождество: мишурные гирлянды, глинтвейн, все наряжаются и веселятся.
– Да, довольно-таки дружная. У нас еще куча друзей…
Его слова растаяли в неподвижном лесном воздухе. Зара как будто и не слышала. По ее лицу бегали пестрые тени от листвы, и трудно было разобрать выражение. После долгой паузы она опять заговорила.
– А как тебе Флер?
– Она замечательная! – с жаром ответил Энтони. – Такая веселая! Я даже не думал…
– Можешь не рассказывать. Ты даже не думал, что твой папа когда-нибудь снова станет встречаться с женщиной.
Зара опять затянулась.
Энтони с любопытством посмотрел на нее.
– Не думал, точно. Вообще трудно представить, что папа или мама с кем-то встречаются, правильно?
Зара промолчала.
Вдруг до них донесся шум. Приближались чьи-то шаги, между деревьями слышались не ясные голоса. Зара одним быстрым движением загасила самокрутку и присыпала ее землей. Энтони с небрежным видом оперся на локоть. Еще миг – и на полянку вышли Занфи Форрестер и Мекс Тейлор. Занфи держала в руке бутылку водки, щеки у нее горели, блузка расстегнулась, открывая на обозрение розовый хлопчатобумажный лифчик. Увидев Зару и Энтони, она остановилась как вкопанная.
– Энтони! – изумленно воскликнула Занфи. – А я не знала, что ты…
– Привет, Занфи. Познакомься, это Зара. – Энтони посмотрел на Зару. – Это Занфи и Мекс.
– Здорово, – сказал Мекс и подмигнул Энтони.
– Привет, – сказала Зара.
– Вообще-то мы уже уходим, – сказал Энтони.
Он встал и протянул руку, но Зара на нее и не взглянула – без всякой помощи легко поднялась на ноги одним плавным движением.
Занфи захихикала.
– Энтони у нас настоящий джентльмен, да? – пропела она, заговорщически глядя на Зару блестящими глазами.
– Правда? – вежливо ответила Зара, отказываясь разделить с ней шутку.
Занфи чуть-чуть покраснела, потом решила снова захихикать.
– Я такая пьяная! – объявила она и протянула бутылку Заре. – Угощайся!
– Спасибо, я не пью.
Зара сунула руки в карманы и сгорбилась.
– Пошли, – повторил Энтони. – Наверное, твоя мама уже пришла.
– Мама? – насторожилась Занфи. – А кто у тебя мама?
Зара отвела глаза.
– Флер. – Ее голос прозвучал неожиданно устало. – Моя мама – Флер.
Пока они возвращались в «Клены», солнце зашло за тучку и на дорогу легла тень. Зара смотрела в пространство застывшим взглядом и с каждым шагом все сильнее хмурилась, чтобы задавить скопившиеся внутри слезы. Так поначалу всегда; через день-другой она придет в норму. Учителя
В интернате она училась с пяти лет. Прежде она, вероятно, где-то жила, только напрочь забыла об этом, а Флер уверяла, что не помнит то же. Так что первым настоящим домом для нее стала Королевская школа в Бейзуотере – уютное заведение, где учились дети дипломатов и каждого заботливо укладывали в постель с дорогим плюшевым мишкой. Заре там всё нравилось, она обожала учителей, и особенно директрису – миссис Бертон.
Еще она любила своего лучшего друга Ната, с которым познакомилась в первый день в школе. Родители Ната работали в Москве, и как-то вечером за чашкой горячего шоколада он ей открыл, что они его совсем не любят. Ну вот ни капельки.
– Меня мама тоже не любит, – сразу же ответила Зара.
– Мама меня вроде любит, – сказал Нат, глядя на нее огромными глазами поверх белой фарфоровой кружки, – а вот папа ненавидит.
Зара задумалась.
– Я своего папу не знаю, – наконец промолвила она, – но он американец.
Нат посмотрел на нее с уважением.
– Ковбой?
– Наверное, – сказала Зара. – Носит такую здоровенную шляпу.
Назавтра Нат нарисовал Зариного отца в ковбойской шляпе, и это еще большее укрепило их дружбу. На уроках они сидели за одной партой, вместе играли на переменках, всегда вставали в пару на прогулках, а иногда – хоть это и было строжайше запрещено – залезали ночью друг к другу в постель и по очереди рассказывали сказки.
А когда Заре исполнилось семь, она вернулась в школу после того, как половину учебного семестра глотала клубничные коктейли в номере отеля в Кенсингтоне, и оказалось, что с кровати Ната сняты все простыни и вещи из шкафа исчезли. Миссис Бертон очень ласково стала ей объяснять, что родителей Ната неожиданно перевели из Москвы в Вашингтон, и они забрали сына к себе. Директриса не смогла договорить – горестные вопли Зары переполошили всю школу. Нат ее покинул! Родители все-таки его любят! Мало того – он уехал в Америку, где живет ее папа-ковбой, а Зару с собой не взял!
Она проплакала неделю, отказываясь от еды и не соглашаясь написать письмо Нату, на какое-то время даже совсем перестала говорить, пока не придумала себе американский акцент. В итоге директриса вызвала в школу Флер, и Зара в истерике стала ее умолять, пожалуйста, пожалуйста, переехать в Америку.
Вместо этого Флер немедленно забрала Зару из Королевской школы и отправила в замечательную начальную школу для девочек в Дорсете, где была очень здоровая обстановка: фермерские дочки ездили на собственных пони, держали собак и не водили неестественно крепкой дружбы между собой. На Зару они смотрели как на диковинку из Лондона, вечно хнычущую и не желающую расстаться со своим американским акцентом. Так она и осталась для них диковин кой.