Серый

Freedom

зима будет долгой и очень суровой.

Он обнаружил Ареса, когда уже особо не наделся на это. Его напарник стоял у здания

библиотеки, разговаривая с кем-то из студентов высшей школы. Их было легко узнать по длинным коричневым плащам, подпоясанным цепью наподобие пояса. Когда они

завершат обучение, то войдут в высший круг свиты магистра и его окружения. Никому из них не придется всю жизнь охранять стену, или выслеживать черных,

или работать на

фабрике. До самой смерти никто из них не возьмет в руки ничего тяжелее пыльной книги.

Студенты, или как их называли - рабы пыльного плаща, - считали себя лучше других,

и их заносчивость преобладала даже над их самоуверенностью. Пейн не мог придумать

ни единой причины, по которой Арес мог к ним обратиться. Впрочем, его друг был не

из тех, кто делает что-то просто так.

Подойдя к ним, он уловил только отрывок разговора: один из студентов - высокий

парень с рыхлой прыщавой кожей спросил что-то о призраке библиотеки, Арес ответил,

и все рассмеялись. Увидев Пейна, Арес кивнул прыщавому и тут же спустился по

ступенькам вниз. На его лице была улыбка, длинные волосы разметались по плечам.

– Что ты забыл здесь, решил сменить профессию?
– ухмыльнулся Пейн,

многозначительно кивая на стоящих в стороне людей в длинных плащах цвета засохшей крови.

Улыбка соскользнула с лица Ареса, как кожа с тела змеи, и ей на смену пришла

задумчивость.

– Дракон попросил меня проверить кое-что. Один из студентов видел нечто странное,

когда несколько дней назад возвращался домой. Ты со мной?

Мог бы и не спрашивать.

– Как всегда.

Казалось, ответ Пейна его обрадовал.

– Тогда идем, расскажу обо всем по дороге.

Они обошли библиотеку и свернули на спускающуюся вниз узкую улочку, ведущую

к нижнему городу. Серых здесь было едва ли не втрое меньше, и дышать сразу же стало

чуть легче. Впрочем, ненадолго. Уже через несколько кварталов в воздухе повис тяжелый городской смрад: дым, нечистоты и плесень.

– Что мог забыть один из студентов в этой части города?
– спросил Пейн, провожая

взглядом дряхлую старуху в изношенном серо-коричневом платье, от которой даже с

противоположной стороны улицы несло помоями и мочой.

– Об этом он почему-то решил умолчать, - усмехнулся Арес.
– Ну а ты сам как

думаешь? Попробуй поймай около библиотеки хорошую шлюху.

– Разве что в бальзамированном виде.

Ну и что такого он видел?

Они проходили мимо огромного для города пятиэтажного здания, все стены которого

заросли густым плющом, тонкие усики через окна заползали внутрь, утопая во тьме. Здесь уже давно никто не живет.

– Подпольное производство, - помедлив, сказал Арес, - что-то, связанное со сталью.

Пейн хмыкнул:

– И что в этом необычного? Где еще располагаться производствам, как не рядом со

стеной?

– Нашего молодого информатора скорее насторожили рабочие, чем само производство. Впрочем, он изъяснялся достаточно неясно, то ли от страха, то ли от чего еще. Поэтому

послали меня.

Им всегда давали такие поручения, за которые не хотел браться никто из мейстров. Это было не первым и точно уж не последним. А чего еще можно ожидать капитанам без

подчиненных?

– Судя по описаниям, это были зашитые.

Пейн почувствовал неизвестно откуда взявшийся холод. Грязные безлюдные улочки

утратили свое последнее очарование и теперь казались зловеще тихими. Он заставил себя успокоиться.

– Это вполне может оказаться очередным ложным сигналом. Да, скорее всего, так и

будет.

Арес кивнул:

– Я знаю. Но нам все равно нужно проверить.

Оставшуюся часть пути они прошли молча, каждый думая о своем. Пейн не мог

поручиться, о чем думал его друг, но у него перед глазами стоял труп заживо

освежеванной женщины, несколько дней назад найденный в одной из подворотен. Ее

внутренности нашли тут же, в нескольких шагах от трупа. Ими уже успели полакомиться местные зверушки. В городе теперь было не так спокойно, как раньше. И угроза явно

исходила не от черных, как считали ранее, хотя, если верить донесениям, их эта дрянь

еще не коснулась. И они могли и дальше справлять свои пляски под лунным светом.

– Сюда, - позвал Арес, войдя в один из дворов.

Двери по оба бока были наглухо заколочены, а одна даже заварена. Звонки покрылись

ржавчиной и паутиной. Плафоны ламп были разбиты, и голые провода дохлыми

червяками свисали вниз. Сильно пахло паленой проводкой и сыростью. Они вышли на

небольшую площадку, образующую букву Г. Слева тупик - стены двух домов прилегали друг к другу так плотно, что между ними невозможно было протиснуть даже лист бумаги. Справа снова шли дома.