Серый

Freedom

Тело, лежащее перед ним на операционном столе, было накрыто светло-серой тканью. Сделав глубокий вдох, он слегка поддернул за края ткани, обнажая останки. Его сердце

переполнялось болью от одного взгляда на них. В рапорте было сказано, что девушка

упала с шестьдесят второго этажа. В теле не осталось ни одной целой косточки,

большинство из них было раздроблено или расколото. Ребра просто раздробились на

мелкие осколки,

проткнув оставшиеся внутренние органы. Сила удара была такова, что

желудок лопнул, как мешок с водой, та же участь постигла печень, селезенку и легкие.

Такое прекрасное, такое здоровое и молодое тело теперь не только не могло послужить

донором органов, но и вообще было бесполезно. Пустая трата природных ресурсов.

Торис последний раз взглянул на останки, которые, словно детский конструктор,

собирал последние несколько часов, и снова накрыл его тканью, поставив в рапорте

печатную букву "К", что означало кремацию.

– Ксар! Ксар!

– Господин?

В морге показалось круглое лицо девятнадцатилетнего помощника. Его волосы

торчали во все стороны, как иголки дикобраза, а лицо всегда было такого цвета, словно

его вот-вот тошнит.

– Ты сделал то, что я приказывал тебе?
– холодно спросил Торис.

– Результаты анализов готовы, сир.

– Тогда почему я до сих пор не видел их?
– Торис никогда не повышал голоса, должно быть, научившись этому у своих мрачных немногословных друзей. Но когда он бывал в

плохом настроении, голос его становился шипящим, как у змеи.

– Простите, просто я решил, что вы заняты.

– Ты решил? Дурак, разве ты вправе решать, что мне делать?

– Простите, сир...

Ксар поспешно удалился, осторожно прикрыв за собой двери. Торис сделал глубокий

вдох, чтобы успокоиться. Он всегда был спокойным и рассудительным, что это с ним

такое произошло сегодня? Что бы это ни было, оно напрямую связано с лежащим перед

ним телом. Это было уже третье тело, доставленное в таком состоянии, и никто не знал,

когда это прекратиться.

Остаток ночной смены Торис провел, разбирая бумаги и составляя отчет о последней

неделе работы. Было доставлено четыре трупа носящих черное, или как говорили в простонародье, черных. И ни один из них не был в достаточно хорошем состоянии, необходимом для работы. Торис был очень огорчен.

Люди боялись черных. Именно из-за них был введен комендантский час. И серые

боялись даже носа показать

на улице в ночное время. Даже несмотря на то, что черных

осталось совсем мало, они внушали такой ужас, что из всех серых только мейстры -

ночная полиция - рисковали выходить ночью на улицы.

Мейстр - одна из самых уважаемых профессий, стать одним из них очень сложно, а

покинуть службу можно только посмертно. Туда входили только самые бесстрашные,

самые отчаянные и опасные люди. Мейстры никогда не женились, но днем они были

неотличимы от других людей, чтобы их невозможно было выследить. Только капитаны

мейстров носили знаки отличия - татуировки на лице, с помощью которых можно было

определить их ранг, все же остальные были безликими и носили маски разных цветов,

скрывая свои лица. Это была самая потрясающая и самая совершенная организация,

существующая в мире в настоящее время. Их главной задачей было патрулирование

городов и поимка черных. И многие серые испытывали к ним почти такой же суеверный

ужас, как и к черным, если не больше.

Торис не боялся мейстров, так как определенной мерой сам принадлежал к ним, хоть

никогда не надевал маски, и на его лице не было ни одной татуировки. В это трудно было поверить, глядя на этого пожилого, крепкого, совершенно невзрачного человека, дни и

ночи пропадающего в морге, ставшем не только его домом, но и его натурой.

Здесь, в мире мертвых он чувствовал себя так уверено, как никогда не чувствовал

среди живых.

Тони

Тони дрожал, несмотря на то, что на улице вовсе не было холодно. Просто человеку, который ни разу не видел ночного неба, довольно-таки трудно было выйти на ночное

дежурство. Его матушка никогда даже не подходила к окну с наступлением заката и била сына по рукам каждый раз, стоило ему приблизиться к запретному толстому стеклу в

старой деревянной раме. Она всегда плотно задергивала толстые шторы и вместе с тремя детьми уходила вглубь дома. Всю ночь в их доме горел свет, но ему не под силу было

отогнать страх, поселившийся там с тех пор, как с отцом семейства произошел

несчастный случай. Шестилетний Тони лежал в своей кровати, забравшись с головой

под одеяло, и сжимал в руках отцовский карманный фонарик, наслушавшись историй

двенадцатилетнего Роба. Когда дул сильный ветер, и ветки скребли по стеклу, ему