Серый
Шрифт:
Морт была упрямая, своевольная, прямая да к тому же обладала мужским характером. Она была больше похожа на своего отца, чем каждый из ее братьев. Ни женственности, ни нежности, ни обходительности. Морт предпочитала хитрости силу, и всегда шла
напролом, даже зная, что потерпит неудачу. Это даже несправедливо, почему не Эмри
ее родная дочь? Почему роль принцессы не досталась такому милому и очаровательному созданию?
Камилла была почти уверена, что
Во время ужина она по привычке смотрела на третий стул слева, готовясь сделать
очередное замечание, но он теперь пустовал, серебряный сад так же опустел без Морт,
и ее комната, откуда прежде даже днем иногда доносился грохот оружия. В остальном же, казалось, ничего не изменилось. Рана затянулась слишком быстро. И Камилла знала, что
где-то это и ее вина в том числе.
Шорох ее прекрасного серебристо-голубого платья напоминал хруст снега. Длинная юбка волочилась бы по полу и темно-серым ступенькам винтажной лестницы,
одновременно огромной и узкой, массивной и в то же время невесомой, если бы Эмри
не несла ее конец в своих маленьких пухлых ручках, одетых в голубые перчатки. Точно
такие покрывали изящные руки Камиллы.
Камилла родилась в знатной семье, насчитывающей ни один десяток поколений, но
еще ее дедушка, имевший непреодолимую страсть к азартным играм и выпивке, оставил свою жену и пятерых детей без средств на существование. К тому времени, когда Камилла появилась на свет, огромный темно-синий особняк превратился в руины, а к знатной
фамилии все чаще и чаще стали прибавляться слово "мертвецы". Старый лорд Блэквул
был очень добр к ее отцу, когда женил своего старшего сына на представительнице
одного из "мертвых домов", и Камилла никогда этого не забывала.
Попав сюда впервые, когда ей было столько же лет, сколько сейчас Морт, леди
Блэквул почувствовала, что попала сказку. И даже теперь, после стольких лет, холодная
красота поместья все еще волновала ее. Полы в зале были из серого мрамора,
темно-синий потолок, усыпанный крупными бриллиантами, сверкал при свете серебряных канделябров подобно звездному небу. В самом центре комнаты, в круге среди
белоснежных колон, стояла статуя грифона, присевшего на задние лапы. Высота статуи
была не менее пяти метров, но простора зала вполне хватило бы на, чтобы этот грифон
оторвался от земли, расправил крылья и взмыл бы под потолок.
Сегодня здесь собралось множество гостей, знатных лордов и леди, в причудливых
туалетах,
было великолепно, включая убранство и оркестр.
Камилла надела привычную маску, придав своему лицу холодное и даже отчужденное выражение, и, глядя на всех собравшихся здесь, чувствовала то, что и всегда. Пустоту и
холод.
Джейс
Джейс скучал по Дыму. С самого детства он привык ухаживать за животными,
сначала за ястребом, которого ему подарил отец, затем за конем, и, наконец, за гончими,
которых лично научил охотиться. И которых бегал кормить по ночам, чтобы его не
поймал никто из слуг.
Дымом он обзавелся совершенно случайно, несколько лет назад, когда пробирался
через лес, пытаясь перебраться через стену. Удивительно, но тогда каждый пост охраняло десять человек по обе стороны стены, теперь же мейстров едва хватает на то, чтобы
патрулировать город. Еще год назад, когда Джейс прибыл сюда, спасая свою жизнь, его
ненависть к мейстрам уступала только перед ненавистью ко дворцу, теперь же он стал
одним из тех, кого так долго презирал. Убийцей со знаками на лице.
Но куда же подевался пес? Последний раз парень видел его в тот день, когда
одновременно столкнулся и с медведем, и с мейстрами. На следующий день он напрасно
обыскал весь город, продолжая звать друга и расспрашивать прохожих. Дым исчез.
Джейс сидел в кухни Тони, развлекая себя тем, что подбрасывал в воздух яблоки и
пытался жонглировать ими. Рейн сидела напротив него, скрестив ноги, и демонстративно жевала одно из укатившихся яблок, громко причмокивая губами, и то и дело бросала на
Джейса насмешливые взгляды.
Джейс напрасно пытался сосредоточиться под ее пристальным взглядом. Яблоки
все время выпадали у него из рук. Смерившись, он бросил одно в Рейн, а остальные
просто горкой сложил на столе. Теперь настала его очередь смотреть на нее. По какой-то причине девчонка заставляла его вспоминать о Дыме. А еще о доме. И о брате.
И все же последнее время ему была приятна ее компания. Здесь, в этом мире, даже
после стольких лет оставшемся для Джейса чужим, Рейн стала для него частичкой дома.
Для него ее кожа пахла ночью, а глаза светили подобно луне. Бред, конечно, но ему
нравилось садиться на небольшом расстоянии от нее и пытаться расслышать звук ее
сердцебиения. Так он пытался раскрыть одну из давних детских загадок: почему сердце