Сесквоч
Шрифт:
— Оставайтесь здесь, — сказал Фенберг и прошел вперед в свете шести фар на бампере, четырех на крыше и двух обычных фар дальнего света. Дорога осветилась на двести ярдов вперед.
— Похоже, она вошла в машину здесь. Ее следов больше не было. Слава богу, — сказал Фенберг, глубоко вздохнув. — Может быть, она уже в городе.
— Тогда у нас будет нормальная ночь, — сказал Туберский. — Мне хочется домой в чистую кровать, пусть даже тюремную.
Майкл посмотрел на брата. Он видел, что Джон озабочен. Фенберг уперся указательным пальцем в грудь Туберскому.
— Это
— Да, — ответил Фенберг.
Туберский послушно наклонил голову, и Фенберг дернул его за нос.
— Все будет прекрасно, Джон, — сказал Майкл. — Все будет просто отлично. Они не могут упрятать тебя за то, что ты три месяца жил в лесу, и даже если они сделают это, у тебя будет хорошая компания.
Фенберг кивнул в сторону Бина и индейца:
— Все мы улетевшие из тюрьмы птички.
Туберский хмыкнул.
— Давай. Поехали домой.
Существо наполовину вылезло из кузова. Оно с любопытством наблюдало, как мужчины крадутся и указывают на что-то в ярком свете. В груди у него все еще была тяжесть. Он чувствовал усталость, но ему уже было лучше. Помогло нейро-кардиологическое лечение Туберского. Ветер незаметно сменился. Существо уловило слабый, но особенный запах. Так пахло давным-давно далеко отсюда. Что-то откликнулось в нем. Его верхняя губа изогнулась в насмешке. Существо перестало издавать свое пещерное грудное ворчание.
Ветром принесло еще какие-то запахи.
Существо крутило головой назад и вперед, как будто стараясь вырвать запах из воздуха. Новый запах. Приятный, сладкий. Элен Митикицкая. Ему это было так же ясно, как человеку телефонный звонок. Резкий, кислый привкус был новым и смущающим, но частично узнаваемым. Он принадлежал крупному хищнику, и уровень мускуса указывал на то, что он собирался напасть. Нет. Самец. Нет. Нападение и самец. Смешанный аромат естественных запахов Элен, ее духов и, самое важное, запах страха сказал существу, что Митикицкая была жертвой.
— Подождите, — попросил Чарли, опускаясь на колени перед следами. — Что-то не так.
— Что ты имеешь в виду? — спросил Фенберг, возвращаясь. Туберский положил руки на колени и наклонился над плечом брата, чтобы посмотреть.
— Она вошла здесь, — показал Чарли.
— Да. Ну и что? — спросил Туберский.
— Вы подбираете человека на дороге, чтобы подвезти его. Разве вы при этом заносите его в машину на руках? Видите? Она не обошла кругом. Нет следов, показывающих, что шофер вышел, чтобы впустить ее.
Фенберг пожал плечами:
— Может, она забралась в кузов.
— Или, может быть, это была машина, как у Майка, или большой джип с четырьмя дверями, и она вошла в заднюю дверь. Ты подумал об этом, следопыт?
Чарли, поворчав, согласился.
Фенбергу хотелось поскорее попасть домой и увидеть Элен. Когда он шел к своему шоферскому месту, его сбило с ног что-то похожее на убегающий мохнатый грузовик. Фенберг приподнялся на локте как раз вовремя, чтобы увидеть, как Снежный Человек бежит по грязной дороге и исчезает за насыпью.
Бин Брэс Браун шустро бежал вслед за зверем.
— Черт возьми, — выругался Туберский с легким
Туберский остановился и посмотрел на Фенберга:
— Ты не хочешь оторваться от сиденья и сделать что-нибудь полезное?
Сначала смотритель парка подумал, что это был НЛО. На расстоянии казалось, что он парит на высоте восьми футов от земли и светит белыми, желтыми и красными огнями. Рейнджер Грейнджер поднес указательный палец к губам и призвал своего помощника помолчать.
— Ш-ш-ш-ш…
Рейнджер Грейнджер выключил зажигание и пошел дальше пешком. НЛО оказался машиной Фенберга, оставленной в середине ничего. Огни были включены, и мотор работал. Грейнджер велел своему помощнику быстро бежать к служебной машине и просить помощи по радио.
Дикий шум падающей воды, ударяющейся об огромные валуны, был едва слышен в том месте, с которого Гирам Вебстер прыгнул прямо вниз с высоты 6411 футов в 1926 году из-за несчастной любви. Плато назвали в его честь, и индейцы говорили, что место это посещают духи. Митикицкая была с этим согласна.
Ее мягкий белый живот возбудил оборотня. Запах ее волос, тяжелое дыхание, стук ее маленького сердца — все опьяняло зверя. Элен почувствовала, как волосатая рука шарит за поясом, который подарил ей Фенберг. Интересно, почему она не может упасть в обморок, как полагалось всякой нормальной женщине?
Она корчилась и боролась. Она кричала от муки и страха, боли и отвращения. Она слышала эхо своего голоса, отражающегося от соседних гор. Она перестала кричать. Нет. Это было не эхо. Крик был высоким, как будто скребут по металлу. Он отвечал ей из леса и был совсем близко.
Сидевший на Митикицкой Беган в образе оборотня внезапно замер. У него был мокрый черный нос и красные глаза. Только уши шевелились, пытаясь расшифровать звуки, исходящие от чего-то большого, тяжелого, такого же опасного, как он сам, и продирающегося сквозь кустарник.
Это был Большая Нога Джона Туберского.
Существо выскочило в просвет между кустами. Он увидел, что Элен держат два человека. В лунном свете гуманоид весом в восемьсот фунтов зарычал и застучал по земле кулаками.
Затем он атаковал.
Он с разбега налетел на оборотня и врезал его в дерево, как нападающий в футболе врезается в защитника. Восемьсот фунтов, помноженных на сорок миль в час. Слюни потекли из собачьей пасти Бегана, когда воздух как бы вышибло у него из легких. Снежный Человек не был ловким. Он владел лишь грубой силой. Он отошел и снова напал, ударив оборотня в ребра плечом и еще раз стукнув его об дерево. Птицы громко закричали в ночи. Первый раз в своем новом состоянии Беган почувствовал боль. Он закричал от ярости и удивления и рванул когтями этого бегемота. Шестидюймовые когти вонзились в шерсть. Снежный Человек быстро отскочил и попытался дотянуться до горящих ран на спине. Его крик раздавался по лесу.