Сесквоч
Шрифт:
Кончится же когда-нибудь эта ночь.
— Какая у тебя пуля, Майкл? Какую пулю ты оставил? — издевался Беган странным детским голоском. Он почти пел. — Серебряную?
— Нет. — Фенберг уже использовал серебряную пулю.
Они молча шли по тропе. Фенберг со стороны обрыва, Элен в центре. Шериф ближе к горе. Фенберг часто останавливался. Иногда ему казалось, что он слышит шорох впереди, позади или сверху. Быстрое движение мягких лап.
Буба был почти в коматозном состоянии, все еще в глубоком шоке после всех испытаний. Просто смешно, если подумать, из чего сделаны люди,
Восхищение.
Подходило именно это слово. Фенберг восхищался Элен.
— Я скучал без тебя, — сказал Фенберг после того, как они отошли на некоторое расстояние от водопадов Вебстера. — И я хочу, чтобы ты знала. Я постараюсь выразиться получше в этих обстоятельствах. Я страшно рад, что у нас будет ребенок. Я изо всех сил постараюсь любить тебя и заботиться о тебе, стать тебе хорошим мужем и хорошим отцом ребенку. О'кей?
По грязному лицу Митикицкой ручьями текли слезы. Что она могла сказать после всего случившегося? Нельзя пережить ночной кошмар в жизни, слушать рассказы о привидениях и демонах, узнать, что ты жила пять тысяч лет назад и после всего этого вести себя романтично, как Оззи и Гарриет. Слишком много боли. Слишком много вопросов. Я никогда не смогу восстановить наши отношения, думала она. Может быть, я вообще никогда ни с кем не смогу иметь никаких отношений.
Фенберг прилежно маршировал вперед, борясь с унынием. Он знал, что оно притупит его чувства, если дать ему волю. Надо оставаться настороже. Сосредоточиться. Старайся услышать больше, чем ты слышишь. Так всегда говорил Туберский.
Норвуд. Также известный под именем знаменитого Джона Туберского. Джон снискал себе славу, когда научился писать свое имя в воздухе, как последний чемпион в тяжелом весе — Джон Л. Саливан. Майкл похоронит брата рядом с пустой могилой родителей, рядом с Трейси и ребенком.
"Не судите" — напишет Фенберг на могильном камне, как просил Джон. Не осуждайте ни добро, ни зло.
Фенберг продолжал идти. Возможно, существуют реинкарнации, в которые верил Туберский. Может быть, он вернется с другим, новым, свежим лицом. Может быть, это будет мой сын, думал Фенберг. Он посмотрел на живот Элен.
Хватаемся за соломинку. Уши настороже. Сосредоточиться.
— Куда мы идем, Майкл? — спросила Элен.
— Назад, к машине, дорогая, — мягко произнес Фенберг. — Она стоит в начале этой тропы. Посмотрим, может, найдем Рэймонда и Чарли и поедем домой.
Все небо было покрыто звездами, и лунный свет отпечатывал на узкой- грязной дороге длинные тени. Фенберг подумал о монстре. Месть этой ночью. Месть какой-нибудь другой ночью. Вот и все, ради чего он будет жить.
— С тобой все в порядке? — спросила Элен.
— Было бы лучше, если бы… — Фенберг не стал говорить, что было бы лучше, если бы Джон был жив. Если бы только он не выстрелил этой серебряной пулей. Или хотя бы у него была еще одна.
Они шли. С этой возвышенности им были
— Пикап должен быть впереди, — сказал Фенберг. — Трудно сказать, но думаю, что отсюда мы побежали, бросившись вслед за Снежным Человеком.
Смешно, подумал он. Нет, печально. Существо, возможно, уползло умирать. Фенберг нахмурил брови. А также странно. Они должны были уже увидеть огни машины.
Пока все трое шли, единственным звуком в морозном мартовском воздухе был хруст замерзшей грязи под их ногами. Оцепенело шагавший шериф оторвался вперед.
— Буба, ты слишком спешишь, — предупредил его Фенберг.
Буба не слышал. Он засеменил, потом неуклюже побежал и скрылся за крутым поворотом горы.
— Шериф! — крикнула Элен и побежала за Бубой.
Фенберг схватил ее за куртку.
— Подожди, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты бегала по темным углам.
Они осторожно обогнули скалу и обошли скрывавшийся в тени уступ, выдававшийся над их головами. Митикицкая первая увидела шерифа и закричала.
Он был мертв, голова почти совсем оторвана от утопающего в крови тела.
Это было сделано специально. Инстинктивно Фенберг понимал это. Ему хватило времени, только чтобы посмотреть на тело, не больше секунды. И тут оборотень прыгнул.
Быстро убив Бубу, монстр залез на выступ, развернулся и прыгнул на Фенберга. Он вышиб ружье из рук Майкла, как будто оно могло чем-то помочь.
— Беги, Элен, беги, — кричал Фенберг.
Глаза Бегана горели желтым пламенем, шерсть во круг рта пропиталась кровью. Он выставил вперед коготь:
— Останься. Пожалуйста.
Митикицкая прижалась спиной к грязной скале и в ужасе смотрела, как Беган поднимает вверх отца ее ребенка. Дул холодный ветер. Высота гипнотизировала и звала Фенберга.
— Ты и твой брат испортили мне жизнь, — сказал зверь, слова доносились глухо, как из ямы. — Вы украли сто лет моей жизни, и теперь я опять должен ждать и терпеть унижение, находясь в этом мерзком теле.
Оборотень приблизил к себе лицо Фенберга, как будто смотрел на ребенка:
— Может, откусить тебе лицо?
Фенберг извивался, пытаясь увернуться от зловонного дыхания, исходящего от черных десен.
— Или, может, лучше просто царапнуть тебя. Знаешь, что будет, если я тебя царапну? — В первый раз Фенберг не нашелся сразу, что ответить. — Метка зверя. Так я начинал. Ты станешь таким, как я. Не таким сильным, конечно, но зато у меня будет с кем провести вечность.
— А нет ли третьего варианта? — спросил Фенберг, отворачиваясь.
— Присоединяйся ко мне, Майкл. — Беган провел свободной рукой совсем близко к глазам Фенберга, как будто хотел царапнуть по ним когтями. — Мы могли бы охотиться вместе, вся ночь была бы нашей. Может быть, потом ты был бы благодарен мне.
— Нет, черт возьми! — крикнул Фенберг, пытаясь освободиться. Он увидел, что в глазах монстра сверкнул желтый огонек, потом потух, снова заплясал и снова исчез. Голова его дернулась. Он смотрел мимо Фенберга на дорогу. Острые волосатые уши зашевелились при звуках надвигающегося шума.