Сестра

Гузь Никита

— Что? — переспросила Александра.

— Я бы не отказался от чашечки горячего кофе, — послушно повторил я.

— Понятно, — кивнула она, слегка отворачиваясь в сторону. — Пить кофе вечером — вредно для здоровья. Пока!

Я не успел ничего ответить, так как Саша быстро нырнула в подъезд и скрылась. Несколько минут я молча стоял и смотрел на окна, ожидая, что она передумает и позовет меня к себе в гости, но, поняв, что это глупо, развернулся и зашагал в сторону автомобиля.

* * *

Вторник казался мне долгим и тянущимся целую вечность.

Приехав домой, и обдумав все произошедшее, я вдруг пришел для себя к выводу, что Александра имеет все

основания на то, чтобы обидеться на меня. Ведь мои действия можно растолковать так, словно я принял ее за ту, которая, увидев дорогой автомобиль и деньги, быстро соглашается, чтобы к ней зашли в гости и остались на ночь в ее постели. Всю ночь я промучился от этого вывода, а следующий день провел, обзванивая друзей, и пытаясь придумать способ извиниться. Способов предлагали много, но, в конце концов, я решил последовать самому простому и старому — букет любимых цветов и коробка конфет. Проблема была в том, что я не знал, какие цветы у нее любимые, поэтому пришлось положиться на профессионализм своих друзей и продавщицы цветов, которые, к удивлению, сошлись лишь на одном варианте — розы. Скупив в магазине все розы в хорошем состоянии, а их число было равно двадцати одному, я направился покупать конфеты. С выбором конфет тоже возникли проблемы, но, купив подарочную французскую коллекцию конфет, я быстро отправился к магазину, в котором работала Александра.

Пробки едва не сорвали мой план, так как я приехал за пять минут до окончания рабочего дня. Поставив автомобиль возле магазина, и вытащив букет, я стал ждать Александру. Прохожие с удивлением и интересом оборачивались на меня. Девушки улыбались, а парни тяжело вздыхали, понимая меня, так как каждый проходил через такое. Меня заметили быстро, так как витрины магазина были стеклянные, а не увидеть меня с таким букетом было просто невозможно. Несколько продавщиц подтащили Александру и почти выпихнули ее из магазина. Она сопротивлялась, грозила своим подругам расправой, а, оказавшись на улице, стала смущенно оборачиваться по сторонам и делала вид, что в упор меня не видит.

— Александра, — позвал я ее.

— Привет, — она сделала несколько неуверенных шагов в мою сторону и замерла.

Все работники магазина прилипли к окнам; люди, проходя возле, замедляли шаг, а, миновав нас, либо оборачивались, либо вообще останавливались и смотрели. Все это, конечно же, не улучшило ситуацию, если даже не ухудшило, так как моя робость моментально стала шептать мне, что это было глупая затея с самого начала.

— Кгхм, — откашлялся я для того, чтобы совладеть со своим страхом. — Александра, прошу вас простить меня за то, что я вчера дал повод думать, что веду себя подло и низко… Я не Казанова и не красавчик, чтобы девушки бегали за мной, просто твоя… — я растерялся и замолк, так как чуть не ляпнул лишнее.

«Сунь ей в охапку букет и беги!» — вначале шепотом, потом во весь голос стала кричать робость вкупе с самоуважением и разумом, только сердце старалось подобрать слова и удержать меня.

— За… что… простить? — растерянно пробормотала Саша.

— За то, что я вчера, ну… В общем, напрашивался в гости, хотя мы были знакомы чуть больше дня! Надеюсь, мы продолжим… — я замолчал, стараясь найти слова.

— Ой, — рассмеялась Александра. — Да я и не обижалась… И ничего, кстати, такого о тебе не подумала!

— Правда? — как-то по-детски уточнил я.

— Ага, — чистосердечно подтвердила она.

— Тогда прими этот букет и конфеты в знак моего желания быть твоим другом, — я протянул цветы и конфеты той, для которой все это и было, собственно, приобретено.

— Спасибо… не нужно было… — забормотала Саша, беря букет.

Внутри магазина все громко закричали и зааплодировали, в общем-то, как и собравшиеся на улице зрители. Я стоял и улыбался, как сумасшедший, и не знал, куда девать свои чувства, которые переполняли меня изнутри, так как Александра простила меня и приняла мою дружбу. А, как говорится,

от дружбы до любви — один шаг, так что я был на седьмом небе от счастья. Она же просто стояла и принюхивалась к аромату цветов, пряча в них лицо.

— Ты домой? — поинтересовался я у нее, подходя поближе. — А то с таким букетом будет трудно на автобусе… да и, кроме того — раз я друг, то просто обязан отвезти тебя домой. Тем более что я виновник того, что у тебя этот букет… да и волноваться буду…

— Хорошо, — улыбнулась Саша, поднимая лицо из букета.

По розовым щечкам я сразу понял, что немного смутил ее, но искрящиеся глаза наградили меня самой выразительной оценкой этой моей глупости с букетом цветов и заставили почувствовать себя самым романтическим человеком на Земле. Заметив, что прохожие все больше и больше начинают интересоваться тем, что происходит между нами, я быстро открыл переднюю пассажирскую дверь, приглашая Александру сесть внутрь автомобиля. Она не заставила себя долго упрашивать, и я тут же, захлопнув за ней дверь, оббежал автомобиль, чтобы сесть на свое водительское кресло и везти ее домой. Когда я обходил автомобиль, меня посетила гениальная идея — а что, если пригласить ее в ресторан, ссылаясь на попытку загладить свою вину за вчерашнее. Садясь в салон, я чувствовал уверенность в гениальности своей идеи, как и в том, что ответ Александры, скорее всего, будет положительный. Но, как это всегда бывает с не очень-то решительными людьми, к которым я, к сожалению, и отношусь, сев в салон, почувствовал, что уверенность упала до самой минимальной отметки.

— Ты вчера попал на концерт-то? — полюбопытствовала Саша, едва я сдал задним ходом и выехал на дорогу.

— Концерт? — переспросил я, стараясь припомнить, на какой такой концерт я вчера собирался.

Это было тяжело сделать, ведь мысли только стали успокаиваться и перестали крутиться вокруг одной лишь личности — Александры, так как весь день только и делал, что думал о ней и о том, как мне можно исправить содеянное вчерашним вечером.

— «Би-2», — уточнила Александра, растерянно смотря на меня, ведь вчера я предлагал ей составить компанию, а теперь совсем забыл об этом.

— Нет, не попал, — вспомнив, ответил я, — одному туда было как-то неинтересно ехать, да и, если честно, спать хотелось…

— Тоже привык высыпаться на выходных за всю неделю? — улыбнувшись, полюбопытствовала Саша.

— Ага, — согласно кивнул я, — хотя не могу долго спать, максимум — до двенадцати. Иначе потом просыпаюсь злой, как африканский голодный лев, и начинаю рычать…

— А что так? — рассмеявшись, полюбопытствовала Саша.

— Голова гудит так, словно я пил не просыхая, наверное, с месяц… — чистосердечно признался я.

— Я тоже не могу спать долго, даже если сильно устану. Мой внутренний будильник меня поднимает самое позднее — в двенадцать, а в основном я сплю только до одиннадцати.

Александра замолчала, я тоже не знал, о чем говорить, поэтому стал прислушиваться к радио, автоматически включившемуся само по себе, едва завел мотор. По радио шла вечерняя программа, в которой ведущий проводил веселые конкурсы и пытался угадать анекдоты, рассказываемые дозвонившимися. Если бы он не смог отгадать анекдот, то дозвонившийся получил бы его книги с личным автографом. Заметив, что Александра тоже стала прислушиваться к передаче, я сделал звук чуть громче, и скоро мы стали вместе смеяться над анекдотами. Смех девушки завораживал своим звучанием, словно это пела маленькая птичка с прелестным голоском, я же почему-то всегда не мог смеяться с открытым ртом и, даже если сильно веселился, то лишь широко улыбался. Александра смеялась исключительно над смешными и не пошлыми шутками и анекдотами; те же, в которых присутствовала пошлость или черный юмор, она лишь смущенно посматривала искоса на смеющегося меня и обреченно улыбалась. Причем, улыбка ее относилась не к юмору, а ко мне, мол, какой он смешной, что смеется над такой пошлостью…