Сестра

Гончарова Галина Дмитриевна

Только организовать все правильно. Скажем, десять лет выслуги — собственный дом, плюс премия. Можно жениться, детей завести, осесть в деревне. А захочешь остаться в войсках — никто препятствий чинить не будет, наоборот чтобы на жалование можно было семью содержать в достатке… это еще надо обдумать. Тщательно, серьезно, чтобы служить в армии стало престижно, чтобы в эту школу бояре рвались своих детей отдавать…

Армия — хребет державы! В любое время!

А еще мощный инструмент воздействия на сознание.

И на политику.

Одним словом, первый вброс информации прошел успешно. Разговор опять свернул на морской бой, Алексей — младший вовремя сообщил отцу, что Русь должна встать на морях вровень с Англией, царь порадовался, Софья добавила, чтобы смягчить — жаль, что девочкам на корабль нельзя…

И!

Алексей Михайлович пообещал для нее построить кораблик. Не сразу, но как будет время и возможность.

Софья тут же замотала головой и указала на брата.

— Алёше. А я ему помогать буду! Чем смогу!

Выглядело это умилительно, так, что даже мать соизволила посмеяться и ребенка по головке потрепать. Остальные царевны, конечно, надувались лягушками, но Софья пока на них внимания не обращала. Сейчас ей надо пробиться самой, потом она и девчонок протащит! А что?!

Была же Анна Ярославна французской королевой! Точно такая книга у нее на полке стояла!*

* Антонин Ладинский 'Анна Ярославна — королева Франции', прим. авт.

Володя читать любил, в отличие от жены. В мире цифр и букв ему было спокойно. Так что выходили наши девчонки замуж в Европы, и там еще благодарны были. Почему бы и сейчас так не поступить?

Разбавим кровь разных Бурбонов и Стюартов.

И все затихло дней на десять.

Потянулись праздники, Софья бесилась от бесполезной траты времени на всякие глупости, но выбора не было.

А потом Алексей Михайлович опять пришел в покои царевича, когда Алексей — младший занимался латинским языком. Пока еще неуклюже, медленно, с трудом, но…

В свое время Софья поняла, что любой язык — это алфавит, грамматика и словарный запас слов так в тысячу. В обиходе нормальный человек и меньшим пользуется, и все его понимают. Так они с Алексеем и учились.

В планах было не меньше пяти языков. А чем тут еще заниматься?!

Одним словом, пришел Алексей Михайлович в тот момент, когда дети переводили считалочку (в изначальном варианте — стихи Маршака про Кота и про цифры) на несколько языков. Конечно, спорили и хохотали до слез.

Софье повезло с великолепной памятью еще в той жизни, а в этой она еще улучшилась. И вспомнить считалочки и стишки своего детства она могла без особых усилий. Не все подходили к ситуации, но кое-что — идеально. Чуть адаптировать — и вперед.

Дядька царевича наблюдал за этим процессом с отеческой улыбкой, подсказывая нужные слова.

Первым отца заметила Софья, но

поскольку он стоял в тени и никак о себе не извещал, обращать внимания не стала. Потом царевичев дядька, который хотел было поклониться, но был остановлен движением царственной шуйцы. Доперевели считалочку на польский, а там и Алексей — младший заметил, что кто-то лишний есть в классе. И бросился отцу на шею.

Софья чуть приотстала, но второй подошла, поцеловала отца в щеку и присела в реверансе, или хотя бы в его подобии.

— Тятя, а правда, что в Европах так королей приветствуют?

Алексей Михайлович ответил, что конечно же, правда. И Софья тут же воспользовалась случаем — попросила учителя европейских манер. Алексей Алексеевич присоединился, уже привыкнув, что сестра плохого не посоветует. И царь согласился.

Софья готова была прыгать на месте от радости. Да кого б ни дали — все равно лучше, чем ничего! Это не значило, что она полностью за импортные манеры и одежду, нет. Вот эту реформу Петра она считала откровенно неумной.

Люди носили то, что подходило по климату и удобству, так сложилось. Во Франции мороз в минус десять — страх Божий, у нас — минут тридцать повод погулять. И вообще — Мороз — воевода!

А уж про идиотские моды на корсеты и блохоловки — бэээ, гадость!..

Поди, переплющи себе все кишки этим пыточным сооружением — небось, при первых же родах загнешься. А парики, этот рассадник вшей?

Нет уж, не нужны на Руси такие пакости. Пусть катятся в Евросоюз, их не жалко!

А потом царь заговорил о том, о чем хотели и дети.

— Тятя, а ты думал, помнишь, я про бездомных детей говорил?…

— Помню, сынок. А ты еще что-то измыслил?

— да, тятенька! — Алексей отца не боялся. Это кому другому он грозный государь, а ему любимый отец. — Мы с Сонюшкой тут все думали, как ее лучше обустроить и вот что решили!

Проект Софья, не долго думая, нарисовала сама. Ну как — сама? С Алексеем вместе, с постоянным повторением то вопросов, то классического: 'Алёша, какой ты умный! Ты молодец, братик! А давай тут вот так, а тут этак? А как ты правильно придумал…'. Одним словом, к концу проектирования Алексей был уверен, что все придумал он. А Софья просто помогала.

Почти по ГОСТу на листах бумаги была нарисована общага барачного типа, по сорок комнат на этаже. Два этажа, больше закладывать смысла не было, не терем. Софья могла бы и пятиэтажку посчитать, но зачем? Каждая комната на три человека. Кухня не предусмотрена, на первом этаже столовая, там же и готовить, а заодно от печей обогревать здание.

Рядом большая баня.

Школа — пока небольшой проект. Классы на сорок человек каждый. Лавки, столы, доски с грифелями. Пока классов немного — всего шесть. И спортивный зал. Большой и маленький.