Сестры Спринг

Тодд Анна

– Чем пахнет? – спросила Эми, принюхиваясь.

– О боже, Джо! – Я дернула головой, чтобы вырваться. У меня дымилась толстенная прядь волос – сестра даже не подумала разжать плойку.

Эми подняла визг, Джо выронила из рук плойку, и та шлепнулась на пол.

– Подними ее, скорей! – заорала Бэт. – Ковер спалишь!

Я непонимающе уставилась на волосы. В прическе зияла дыра.

– Прости, я не хотела… – залепетала Джо.

– Я в таком виде никуда не пойду! – На глаза набежали слезы, и хоть я не собиралась орать на Джо, ничего не могла с собой поделать.

– Вечно

я все порчу, – тихонько вздохнула Джо.

Столько тоски сквозило в ее голосе, что мне захотелось немедленно ее утешить. Но я сидела, не в силах вымолвить ни слова, и только смотрела на выжженную прядь волос.

Эми стащила с себя ободок и предложила мне.

– Вот, надень, и никто ничего не заметит.

Я приняла из ее рук ободок и надела на голову. Никогда не носила ободки, вышла из этого возраста, однако с черным ободком в моем образе вдруг появилась какая-то изюминка, что-то кукольное. Я взглянула на себя в зеркало, распрямила спину. Не позволю подпалинам испортить мне вечер! Вид у меня по-прежнему сексапильный. Насыщенный макияж и девчачий ободок создавали эффектный контраст.

– Какая ты хорошенькая, Мэг. Вот бы мне, когда вырасту, стать такой же красивой, – восхитилась Эми.

Я улыбнулась. Слова малютки Эми придали мне добрый заряд уверенности, которого мне сильно недоставало. Белл Гардинер будет выглядеть безупречно, без вариантов. Она всегда делала ставку на внешность. Ее женишок – должно быть, какой-нибудь богатей-южанин благородных кровей; она целый вечер будет выпендриваться со своим прекраснейшим бриллиантом, а мне остается лишь дуться и уговаривать себя, что я тоже не одинока.

Скоро приедет Джон.

Скоро приедет Джон.

– Джон скоро приедет, – сказала Джо, будто прочитав мои мысли.

Я улыбнулась и сунула ноги в туфли на каблуках.

Глава 8

На подъезде к особняку Кингов скопилось полным-полно черных машин и разряженных по случаю Нового года людей. У меня жутко болели ноги от туфель, и я с завистью поглядывала на легкие кроссовки Джо, жалея о том, что мне небезразлично, что люди подумают о моей внешности. Будь у меня такой же характер, как у Джо, я носила бы обувь на плоской подошве. Мы миновали чей-то джип, и я взглянула на себя в боковое зеркало. Мое искрящееся платье сидело в обтяжку, отдельные пряди на голове уже начали выбиваться из завитков.

Я вновь осмотрела себя, стараясь хоть чуточку перенять стиль Джо. Вид у меня заводной, это правда. Я – горячая штучка. Просто надо почаще себе об этом напоминать.

– Боже, сколько народищу, – выдала Джо и остановилась, поджидая меня.

У Кингов был большой двухэтажный особняк. Прямоугольное желто-коричневое здание с толстыми белыми колоннами у крыльца, доходящими до второго этажа. Продолговатые ставни на окнах нижнего этажа выкрашены черным, и за ту неделю, что я здесь не появлялась, черную ограду второго этажа увесили гирляндами. Этот дом всегда был прекрасен. Я влюбилась в него в первый же день, как только впервые сюда попала, но в эту ночь его словно окутала магия. Повсюду красовались

цветы. Железные решетки были увиты фиолетовыми колокольчиками, из корзин свисала пышная зелень с синими цветами, названий которых я не знала.

Мне нравились все здания в Южной Луизиане. Больше всех других, которые я видела в своей жизни. Старинные квадратные дома со ставнями и колоннами навевали необъяснимую жуть и оттого были еще притягательнее.

Наконец мы поднялись на крыльцо. Сердце колотилось в груди, ноги болели от туфель на каблуках. Я заметила дворецкого, мистера Блэкли, он улыбнулся мне и позволил пройти, минуя очередь из гостей. Людей собралось немало, что, впрочем, неудивительно, ведь у Кингов был самый большой дом в этом городке. Здоровый домина с двумя балконами. Мне вообще нравились особняки в этом стиле, особенно во Французском квартале.

Однажды я спросила миссис Кинг, почему она не переехала поближе к Французскому кварталу. Лукаво взглянув на меня, она проговорила:

– А потому и не переехала, милая, что мне дороги мои бриллианты.

Она опустила взгляд на свое запястье, и бриллиант блеснул в искусственном освещении ванной. Я кивнула и добавила румян на ее темные щеки.

Я потащила Джо, ухватив за рукав ее джинсовой куртки, и мы стали протискиваться сквозь толпу желающих попасть внутрь. В этом море лиц мне не попалось ни одного знакомого.

Мистер Блэкли пожелал нам хорошо повеселиться и выпить за него бокальчик шампанского. Мы прошли в гостиную, и тут я удивилась еще больше. Вся мебель вроде осталась на своих местах, но в комнате появились небольшие столики с закусками, а в углу разместился целый бар. Человек за стойкой тряс железным стаканчиком, одновременно наливая в чей-то бокал ликер. Кажется, я угодила на вечеринку Гэтсби.

– С ума сойти, – пробормотала Джо мне на ухо.

Я с ней согласилась, и мы продвинулись дальше в гостиную, чтобы найти хоть каких-то знакомых – кого-нибудь, кроме Шайи.

И первой, кто попался мне на глаза, оказалась Белл Гардинер собственной персоной. Она стояла неподалеку от пианино в длинном изумрудно-зеленом платье, и я невольно посмотрела на ее левую руку. На пальце сверкало кольцо, заметное даже на расстоянии. Камень на кольце был подобран под цвет ее платья. Красивый камешек. В тот миг Белл мне стала еще неприятнее. Она улыбнулась мужчине, стоявшему перед ней, и я предположила, что он – ее жених. На затылке у мужчины красовалась внушительных размеров лысина, и я от души понадеялась, что не ошиблась в своих предположениях. Мелочно и некрасиво, зато искренне.

– Мы здесь уже целый час? – Джо вытащила из заднего кармана джинсов телефон и посмотрела на экран. – Как, всего пять минут? – удивилась она и сунула его обратно.

Джо взяла со столика небольшой сэндвич с огурцом, и мы двинулись дальше обследовать комнату. Через пару минут я увидела Ридера и того паренька, Лори. Они стояли у бара. Когда я сказала Джо, что хочу с ними перемолвиться, она отчаянно замотала головой, заявив: «Вперед, а я пока здесь потопчусь».

Мне не хотелось оставлять сестренку одну в таком людном месте, но от скуки я потеряла всяческую рассудительность.