Сестры
Шрифт:
— Так-так… — в раздумье протянула учительница. — Нелегко тебе пришлось… — Она внимательно посмотрела на Женю. Закрыла грамматику и сказала: — А теперь — спать! Ты устала и все равно ничего не запомнишь.
— Да мне спать совсем не хочется, — говорила Женя, опускаясь на бархатную подушку.
Через минуту она уже крепко спала.
Проснулась Женя, когда машина застопорила и пароход остановился.
— Вставай — приехали! — весело говорила учительница, откидывая занавеску.
И перед Женей всеми своими
— Москва?.. — испугалась Женя. День кончился, а завтра…
Учительница наклонилась над чемоданом и стала укладывать книгу, мыльницу, полотенце…
— Женя, а ты беги, догоняй своих. Желаю тебе хорошо сдать. Мало ли что бывает! Может, тебя ни про ек, ни про ок и не спросят! — И с самым добродушным видом похлопала Женю по плечу.
Девочки уже спускались по трапу.
— Женя, скорей, мы тебя ждем! А где же Нина Андреевна?
— Какая Нина Андреевна?
— Как это «какая»! Наша. Всю дорогу с ней просидела, а спрашиваешь — какая!
Девочки зашумели, окружили Женю. Лида кричала:
— Я ж тебе сразу сказала!
Женя стояла ни жива ни мертва. Так вот кто это был!
На шоссе против троллейбусной остановки давно ждали голубые заказные автобусы. Девочки устали, всем хотелось спать. И все без разговоров быстро уселись по местам.
— Товарищ водитель, что ж вы свет не зажжете? — крикнула Валя Малыгина.
Маленькая лампочка тускло осветила автобус.
Женя открыла грамматику и подумала: как писать — лампочек или лампочик?..
Дома девочек встретила Тамара Петровна:
— Женя, накануне экзамена — и уехать! Этого я от тебя никак не ожидала.
— А кто с ней на пароходе занимался! Ни за что не угадаете! — закричала Аля, торопясь первой выложить ошеломляющую новость. — Сама Нина Андреевна! Всю дорогу!
У Жени даже кончики ушей загорелись — так ей стало стыдно.
— Какое там занималась! — призналась она, хмуря брови. — В каюте я спала. Я же не знала, что это Нина Андреевна. Я немножко учила только в автобусе, когда мы уже из Химок ехали домой. А на пароходе… проспала, и все!
— Проспала!.. Да что Нина Андреевна о тебе подумает! — ужаснулась Аля. — Да она завтра тебе это припомнит, помяни мое слово! Ты от нее теперь пощады не жди.
Женя, насупившись, перебирала камешки в игрушечном ведерке. Тут был и горный хрусталь, и «чертов палец», и какая-то порода с отпечатками ракушек — следы доисторического моря. Как Женя радовалась, собирая их для коллекции клуба «Глобус»! Все эти камешки так и сверкали на солнце, когда, забравшись по колено в реку, Женя доставала их из воды. А сейчас они стали тусклые, серые, как простой булыжник. И зачем она ездила на канал!
— Прошу без паники! — строго произнесла Тамара Петровна. — А ты, Женя, отправляйся ужинать и
«Столько спала — и опять спать!» Но спорить с завучем Женя не посмела.
После ужина старшие девочки собрались в зале. Лида и Валя Малыгина играли на рояле в четыре руки. Остальные слушали. Кто уселся на низкой скамейке, кто прямо на ковре.
А Женя ушла в спальню.
Из зала глухо доносилась грустная музыка. Женя невольно прислушалась. Потом музыка оборвалась.
Когда девочки прибежали в спальню, Женя уже крепко спала. Она видела себя в школьной форме, первоклассницей. Мама заплетает ей косы. Маленькая Зина протягивает ручонки: «Я тоже с Женей! Я тоже хочу в школу!» Мама ведет Женю в школу, а Нина Андреевна кричит ей вдогонку тонким, злым голосом:
«Максимова, когда пишут ек и когда ышк? Я тебе поставлю двойку!»
Женя прячется за лестницу, покрытую красным ковром. Но очкастая девчонка, четвертый помощник капитана в белом кителе с золотыми пуговицами, показывает на нее пальцем:
«Вот она! Ее зовут Женя Максимова!»
И Женя будто вылезла из-за лестницы, открыла учебник и стала зубрить:
«После шипящих под ударением вместо ек пишется ик…»
Глава четвертая. Испытание
На другой день Женя пришла в сто шестидесятую, среднюю женскую школу.
Сколько раз проходила она мимо этой школы и думала: «Здесь я буду учиться!» Летом этот большой, трехэтажный дом тёмнокрасного кирпича был окружен лесами. Девочки шутили: «Женя, видишь, как стараются, ремонтируют? Это готовятся встречать Максимову Евгению!»
И вот сегодня она в школе.
На лесах под потолком еще работали маляры. На первом этаже все классы были закрыты. Голубые двери блестели. Осенний, монотонный дождик-надоеда упрямо, без передышки стучался в большие свежевыкрашенные окна.
Тамара Петровна привела Женю на третий этаж, в широкий светлый коридор.
— Подожди здесь. И не волнуйся, — сказала Тамара Петровна и зашла в комнату с надписью «Учительская».
Стараясь не измять свое новое коричневое платье-форму, Женя села неподалеку на стул, чтобы увидеть, когда завуч выйдет.
Напротив, на подоконнике, болтая ногами, сидели три девочки. Одна из них, бойкая, рыжеволосая, что-то с увлечением рассказывала.
— Вера, а тебе очень страшно? — перебила ее соседка. — Мне знаешь как страшно? Просто ужас!
— А мне ни чуточки!
Из учительской выбежала молоденькая учительница — Зоя Артемьевна.
— Кто сдает русский? — громко спросила она. — Идите в пятый «В».
Женя выбрала парту возле самого стола.
— Ты зачем так близко? — окликнула ее Вера. — Садись лучше к нам. Ты из какого, из четвертого «Д»?