Сестры
Шрифт:
— Я не из какого, — смутилась Женя. — Я только поступаю.
Она подсела к смуглой черноглазой девочке и спрятала тетрадь в парту. Дома ей говорили, что Карелина не позволяет держать на парте ничего лишнего.
— Я из четвертого «В», — продолжала Вера. — Я Вера Красикова. А тебя как зовут?
В эту минуту дверь открылась, и девочки встали.
В сопровождении учителей и завуча детского дома, точно генерал, окруженный офицерами, в класс быстрым шагом вошла Нина Андреевна Карелина.
Как и на пароходе, она была в синем костюме.
Нина Андреевна, Зоя Артемьевна и пожилой учитель с орденом Отечественной войны над карманом гимнастерки сели за маленький стол. А Тамара Петровна придвинула свой стул к окну.
Ни на кого не глядя, Карелина вынула из портфеля записную книжку и что-то в ней зачеркнула. Перо ее сердито скрипнуло.
— Нина Андреевна не в духе, — шепнула Красикова.
— Почему? — Женя обернулась. — Ты откуда знаешь?
— Черканула как, видала? — Девочка пригнулась к Жене и сразу же выпрямилась, будто она ничего и не говорила.
— Тише, девочки! Что это вы в кружок собрались? — строго сказала Нина Андреевна. — Нет, уж пожалуйста, прошу разделиться.
Женя снова очутилась в первом ряду, возле самого стола. Она сидела прямо, спрятав руки под парту.
Учительница прочитала маленький отрывок «Метель» из повести «Капитанская дочка».
— Напишите изложение, — и дала каждой лист бумаги с печатью.
— Две странички? — удивилась Женя. — Только и всего?
— Только и всего, — подтвердила Карелина.
…Метель — как много можно о ней рассказать! И Женя начала: «Мне приходилось попадать в метель…»
В классе было тихо, и слышалось, как изредка царапало Женино перо. Жене хотелось написать обо всем: и о том, как она сама попала в метель, и о заблудившемся во время метели Гриневе, которого спас Пугачев. Но Женя испугалась — девочки напишут, а она не успеет. А торопиться нельзя, у нее и так почерк плохой. Еще клякс насажаешь. И она старалась выводить буквы как можно ровнее и красивее.
Девочки давно сдали работы и вышли из класса, а Женя все еще читала и перечитывала свое изложение. Наконец Нина Андреевна сказала:
— Довольно, Максимова. Уже поздно. Давай свою работу.
Она взяла Женин листок и покачала головой. Поправки, помарки… Пожалуй, знания девочки еще не тверды, уверенности нет. Недаром она так долго сидела над этими двумя страницами.
Женя посмотрела на серьезное лицо учительницы и поняла: с экзаменом по русскому не повезло!
Дома она все рассказала девочкам. Они огорчились, а неугомонная Аля закричала:
— Ой, смотри, провалишься! Нина Андреевна узнала, что ты ничего не знаешь, теперь срежет!
— Уж так-таки ничего не знаю! — вспыхнула Женя.
Нина испуганно посмотрела на Женю. Сегодня она к ней не приставала. И ходила на цыпочках. А когда Женя в пионерской комнате стала повторять грамматику, Нина потихоньку забралась
«Все равно не провалится… Вот не провалится и не провалится!»
Во всем доме теперь, пожалуй, только одна она и верила, что провалиться ее Женя не может.
Второй экзамен был на следующее утро. Ровно в восемь часов тридцать минут девочки подошли к школе.
— Женя, самое главное — это билет! — объявила Аля. — И я тебе желаю вытащить самый легкий!
— Самое главное — не забудь суффиксы, — сказала Лида. — И я тебе советую повторить их еще раз.
— А по-моему, самое главное — это спокойствие и вера в свои силы, — задумчиво произнесла Шура. — Ты ведь много занималась. Не волнуйся и не торопись.
…И вот Максимова Евгения снова в пятом «В». За партами уже знакомые ей девочки — Вера Красикова, Валя Афанасьева и Света Икрамова. В прошлом году Вера и Валя долго болели и весенних экзаменов не держали. А Света недавно приехала из Средней Азии.
И снова, как вчера, в класс вошли экзаменаторы.
Зоя Артемьевна смешала стопку белых бумажек, лежавших на столе.
Экзамен начался. Девочки отвечали смело и уверенно. Особенно Света Икрамова. Она говорила без передышки. Она знала всё, всё!
И Нина Андреевна заулыбалась, приветливо закивала головой. Нет, Женя так ни за что бы не ответила…
— Отлично! Можешь идти! — отпустил Свету учитель и тоже улыбнулся.
Наконец в классе осталась одна ученица — Максимова Евгения. Она подошла к столу и, не глядя, вынула билет из середины кучки.
— Какой тебе билет достался? — спросила учительница.
— Третий.
— Мы слушаем.
Женя начала рассказывать. Она придумала простое предложение. Разобрала его. И уже хотела прочитать «Песнь о Родине».
Но не тут-то было!
— Что такое наречие? — спросила Нина Андреевна. — Чем оно служит в предложении?
Женя сразу же сбилась. Правда, она потом поправилась. Но чувствовалось, что наречие она знает нетвердо.
— Что такое глагол?
У Жени отлегло от сердца. Спасибо Тамаре Петровне и Лиде, которые столько гоняли ее по глаголам! И она без запинки ответила про первое и второе спряжения, перечислила глаголы с личным окончанием неопределенной формы. Она могла бы и еще говорить, и еще…
— Довольно, — перебила Нина Андреевна и снова стала выбирать вопросы из «Правил по грамматике русского языка».
«Самые трудные выбирает», — подумала Женя.
Она отвечала сбивчиво, с большими паузами.
А Нина Андреевна все приговаривала:
— Так, так… Смелей, смелей!
Нина Андреевна и про глухие согласные ее спросила.
Женя тряхнула головой и отчеканила:
— С, т, п, к, х, ч, ш, щ, ц, ф.
Еще бы, она их помнила назубок!
Учительница с удивлением посмотрела на Женю. Верно-то верно, но в каком странном порядке! «С, т, п, к…» — невольно повторила она беззвучно.