Сестры
Шрифт:
Мэй Бет Фостер. Получив открытку, Мэтти вернулась к жизни. С того момента она зациклилась на Лос-Анджелесе: постоянно говорила, что они с Сэди просто обязаны поехать туда и найти Клэр, потому что мать якобы именно это и хотела. Мэтти думала, что они могут начать все с чистого листа…
Я ужасно злюсь из-за этой открытки. Но тогда я была благодарна Клэр, ведь Мэтти вновь почувствовала вкус к жизни, стала прежней… Правда, они с Сэди с тех пор вечно ссорились.
Уэст Маккрей. Потому что Сэди не хотела искать Клэр?
Мэй
Уэст Маккрей. Мэтти обвиняла Сэди в том, что Клэр их бросила?
Мэй Бет Фостер. Нет. Но ее злило, что Сэди не хочет искать маму.
Уэст Маккрей. Что имела в виду Клэр под словами «будь послушной девочкой»?
Мэй Бет Фостер. Когда Мэтти слушалась Клэр, она обычно выжимала из Сэди все соки. Так послушаешь меня, и кажется, будто Мэтти была несносной девчонкой, но это не так. Она просто была… маленькой. Мэтти любила Сэди, но Клэр она и вовсе боготворила.
Уэст Маккрей. После того как Мэтти получила открытку, отношения между сестрами начали портиться.
Мэй Бет Фостер. Мне было больно смотреть, как Мэтти вела себя с Сэди. Та ей все прощала, потому что понимала, откуда в Мэтти столько злости. Нет, сама Сэди тоже ангелом не была. Ей не хватало терпения, она называла Мэтти дурой, говорила, что в поисках матери нет никакого смысла… Между ними впервые пробежала кошка. Удивительно, как долго и упорно Мэтти надеялась наладить отношения с Клэр, в то время как Сэди пыталась вернуть дружбу Мэтти.
За месяц до гибели Мэтти девочки совсем разругались. У Мэтти начался переходный возраст, а это опасный период в жизни любой девочки. У нее на все имелось собственное мнение, которое отличалось от мнения сестры. Сэди никогда этого не признавала, но я знаю, что ей было очень неприятно.
Кажется… Если бы Клэр не послала открытку… Если бы она четко сказала, что больше не вернется, я думаю, рано или поздно Мэтти бы с этим смирилась. Но нет, Клэр надо было все окончательно испортить, даже будучи на другом конце страны.
В тот день, когда Мэтти исчезла, девочки опять поссорились.
Уэст Маккрей. Почти все сходятся во мнении, что в день своего исчезновения Мэтти собиралась уехать из Колд-Крика на поиски матери. Она села в машину своего убийцы, надеясь, что тот довезет ее до Лос-Анджелеса.
Мэй Бет Фостер. Мэтти никогда бы так не поступила, если б не получила открытку от Клэр. Я знаю, что Сэди мучилась из-за этого, и если… и если она жива, то мучается до сих пор.
Сэди
Что-то со стуком ударяется в лобовое стекло.
Бам.
Я тут же открываю глаза. Шея непроизвольно
Они убегают.
Рев клаксона наполняет тишину пустынного квартала, пока тощие мальчишки не сворачивают наконец за угол. Я убираю руку с руля. Воцаряется мертвенная тишина.
Я припарковалась в тупичке между недостроенными домами. Рядом стоит билборд с неубедительными сроками строительства. Через дорогу виднеется заболоченный прудик, над которым роятся насекомые.
Я ненадолго завожу мотор, просто чтобы посмотреть на часы. Восемь утра. Боже. Мэй Бет говорит, неприлично беспокоить людей раньше девяти, а заявляться к кому-то домой без крайней необходимости даже в девять не особо вежливо. Я почесываю шею, поднимаю с пола рюкзак и нашариваю внутри полупустую бутылку воды, зубную щетку и пасту. Чищу зубы, потом приоткрываю дверцу машины и полощу рот. В животе урчит. Надо бы поесть. Достаю из бардачка пол-пачки чипсов с уксусом и солью, быстро опустошаю ее и облизываю соленые пальцы. Мэтти бы страшно разозлилась, если бы увидела меня сейчас. Сказала бы, что ей-то я никогда не позволяю завтракать всякой дрянью. Она из принципа хотела делать все то же, что и я, – так уж устроены младшие сестры.
Я бы ответила ей: «У тебя от этого рост замедлится. Не хочу, чтоб ты на всю жизнь осталась пигалицей».
Но вообще-то Мэтти потом вымахала бы. Стала б еще выше меня: по ногам было понятно. Они у нее были длиннее, чем туловище, и когда я слишком долго на них смотрела, все остальное казалось слегка нелепым. Тоненькие ручки, завышенная талия, огромные ладони. Она все ждала, когда наконец будет смотреть на меня сверху вниз, а мама постоянно говорила, что этот момент не за горами. Когда мы с Мэтти ссорились, мама всегда принимала ее сторону. Даже если бы мы спорили о том, какого цвета небо, и Мэтти сказала бы, что оно фиолетовое, мама бы с ней согласилась, просто чтобы увидеть выражение моего лица. Словами не передать, как трудно было с этим мириться.
Я стаскиваю с себя грязное поло, белье и джинсы и натягиваю мятые леггинсы, свежее белье и более-менее чистую футболку. Надо уже найти прачечную, если, конечно, решусь потратить наличку. Беру гребешок, расчесываю спутавшиеся волосы – медленно, чтобы потянуть время, а потом делаю хвостик. Облизываю большой палец и приглаживаю брови. Провожу языком по зубам, затем отрываю отслоившийся кусочек кожи от обветренной губы, а после поворачиваю ключ зажигания и выезжаю на улицы Вагнера.
Вагнер напоминает мне о птице феникс, которая готовится умереть и вновь возродиться. Скоро весь город будет выглядеть как квартал со строящимися домами, где я заночевала. Старые дома снесут, и Вагнер станет причудливым туристическим городком. Правда, сейчас он больше напоминает Колд-Крик. Местные тоже изо всех сил пытаются устроить свою жизнь и найти местечко получше, не понимая, что тут везде одинаково погано.