Сеть для Миродержцев
Шрифт:
— Ладно. Убедил, законник, — все еще без особой уверенности кивнул оборотень. — Ну и кого ж мне из вас есть? Тебя, что ли, птенчик? Или этого оболтуса? Давай советуй, раз ты такой умный!
— Можно, конечно, и меня, — на полном серьезе и уже благожелательно ответил сын Жаворонка. — Но тогда гандхарвом тебе никак не стать, а уж ад будет точно обеспечен.
— Это почему? — заинтересовался тигрочеловек.
— Я брахман по рождению. А за съеденного брахмана полагается…
— Знаю, знаю, что полагается! — замахал на него лапами кимпуруша, сообразив: юноша сейчас
— Его, — не моргнув глазом, сообщил Дрона. Друпада подумал, что ослышался.
— Кого? Вот этого бездаря?
— Этот юноша подходит тебе как нельзя лучше. Без сомнения, достойный и благородного происхождения.
Друпада понял, что слух его не подвел. В ярости сжав кулаки, царевич стал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия. Лучше всего хорошего полена, которым можно было бы приласкать по темечку людоеда-оборотня, а заодно и словоохотливого Дрону.
Однако ничего подходящего на глаза не попадалось.
— Не знаю, может быть, он и благородного происхождения, да только в вопросах ни бельмеса не смыслит! — не сдавался кимпуруша. — В отличие от тебя.
— Он совершенно правильно ответил тебе, как стать знатоком Вед.
— Но это была только часть вопроса! — Хорошо. Хочешь, он четко, внятно и достойно ответит на еще один твой вопрос? — Хочу!
— Подойди сюда, я скажу тебе, что спрашивать. Друпада бессильно наблюдал, как кимпуруша под ходит к застывшему Дроне, склоняет к его губам косматую голову, внимательно слушает…
Поначалу у царевича еще теплилась слабая надежда, что все это какая-то хитрость Брахмана-из-Ларца. Но надежда быстро таяла, как брошенный в огонь лед с вершины Химавата.
Кимпуруша выпрямился и, стоя рядом с Дроной который ростом был чуть ли не по грудь оборотню рявкнул:
— Отвечай, дубина, кто ты есть такой, какого рода и как твое имя?!
Плечи Друпады распрямились сами собой, царевич гордо шагнул вперед и рявкнул не хуже тигрочеловека:
— Сам ты дубина! А я — царевич Друпада, потомственный кшатрий и наследник престола великого государства панчалов!
Кимпуруша опешил, а Дрона не преминул заметить:
— Я же говорил тебе: достойный юноша благородного происхождения. Лучшего тебе и не сыскать. И на вопрос ответил.
— Ну что ж, будем есть, — со вздохом развел лапами оборотень и направился к Друпаде.
Когда он прошел половину пути, Дрона как ни в чем не бывало шагнул вслед за оборотнем.
И одним точным движением вогнал свой дротик в основание черепа кимпуруши.
Тигрочеловек даже не успел понять, что умирает. Он просто споткнулся, упал мордой вниз и больше не поднялся.
— Ты… как ты… он же наложил на тебя заклятие! — Друпаде хотелось сказать Дроне очень многое, но сейчас все смешалось в голове царевича, и он с трудом подбирал слова.
— "Этот яджус обездвиживает любого
— Так ты… притворялся?!
— Я не притворялся. Я просто стоял и не двигался. Он мог бы догадаться, еще когда я заговорил, но он не догадался.
— Так какого бхута ты не прикончил его раньше?
— Раньше было нельзя. Он не нападал на нас. Он не пытался съесть ни тебя, ни меня. Он просто задавал вопросы. Но как только он открыто направился к тебе, я получил право помощи. Вспомни: я не кшатрий, я брахман и не могу убивать без должного повода. Таким образом Закон был соблюден, и Польза несомненна.
Друпада потерял дар речи. Противоречивые чувства боролись в его душе. С одной стороны, Дрона только что уговаривал оборотня съесть его, Друпаду, хотя никто сына Жаворонка за язык не тянул. Но, с другой стороны, едва оборотень вознамерился последовать этому гнусному совету, как Дрона немедленно лишил кимпурушу жизни, не дав даже приблизиться к наследнику панчалийского престола.
Весы в душе Друпады отчаянно раскачивались, грозя разлететься вдребезги. Но одно царевич уже знал точно: никогда больше не сможет он доверять как другу маленькому Брахману-из-Ларца.
Ибо путь, которым Дрона следовал Закону и Пользе, был для царевича непостижим.
— Ну что, пошли хворост собирать? — поинтересовался Дрона.
— Зачем?
Царевич, изумленно моргая, глядел на приятеля. Прямо на глазах Друпады одинокие серебряные нити сплелись в смоль кудрей Брахмана-из-Ларца — длиных, как и положено ученику. Складка меж бровями залегла глубже, налилась тенями, и бороздки морщин легкой сетью пали на гладкий лоб.
"Больше всех…" — в последний раз шепнули губы Дроны, на миг зажив собственной жизнью, и умолкли.
Недостающие слова отказались лечь на язык сына Жаворонка, лицо которого только что повзрослело лет на десять.
— Зачем? — повторил Друпада, плохо понимая, что имеет в виду.
— Как зачем? — искренне удивился Брахман-из-Ларца. — Для погребального костра, конечно. И они пошли собирать хворост. Но по возвращении тело кимпуруши ими найдено не было. Лишь в горних высях, удаляясь, хлопали крылья, и звонкий голос вовсю распевал неизвестный юношам гимн.
…Две гряды холмов рукавами охватывали ложбину. Словно грозный Индра, Владыка Тридцати Трех, в неистовстве боя загнал сюда остатки народа дайтьев-ги-гантов, чтобы ударами ваджры вколотить в землю по обе стороны от себя.
Воронье пронзительно каркало над головами несчастных, успевшими обрасти за века шевелюрой сосен и ложного тика.
Горе побежденным!
24
Цицира — прохладный сезон, с января по март.