Сеть для Миродержцев
Шрифт:
Один человек.
Палач Кшатры, сын Пламенного Джамада по прозвищу Рама-с-Топором.
К утру я окончательно приму решение. Молодой послушник выйдет из Шальвапурской обители, держа путь в сторону Махендры, лучшей из гор, где обосновался обладатель Топора-Подарка. Обычно брахманы странствуют пешком, но я позволю гонцу добираться до Махендры любыми способами, которые он сочтет возможными.
Я надеюсь, что он успеет.
Что он отыщет Раму-с-Топором прежде, чем срок брахмачарьи Дроны подойдет к завершению и Брахман-из-Ларца покинет обитель.
В
ГЛАВА VI
НАЧАЛО БЕЗНАЧАЛИЯ
— Слушай, Дрона, я давно хотел тебя спросить… только давай честно, как на духу! Вот ты закончишь Брахмачарью, выучишься жреческому делу — ну, Веды Веданги, обряды… Погоди! А зачем тебе вообще было учиться? Ты ведь с пеленок все на свете знаешь Брахма ты наш!
— Не все, — коротко и, как всегда, серьезно бросил сын Жаворонка.
— Ну хорошо, пусть не все. У тебя голова, как гора Меру, доучишь, чего не знаешь! А дальше? Дальше что?!
— Уйду из обители, — не задумываясь, ответил Дрона. — Мир велик, учителей много. Знания добродетельного брахмана мне дадут Хотравахана и его люди, а остальное я найду сам.
— Станешь капаликой перехожим?! — В голосе Друпады, обещавшем со временем превратиться в настоящий царственный бас, прозвучал брезгливый ужас. — Чаша из черепа, мазь из пепла от сожжения трупов, оргии на кладбищах… Бр-р-р!
— Капалики — они все шиваиты. Причем шиваиты-ортодоксы. Я искренне чту Синешеего Шиву, но и остальных богов я чту…
Сперва Дрона явно хотел сказать "не меньше". Но оборвал сам себя, подумал и поправился:
— Чту соответствующим образом. Я буду странником-аскетом. И заодно стану искать наставников воинского искусства. Здесь мне не получить желаемого.
— Тебе что, не нравятся наши воеводы?! — Друпада даже остановился, уязвленный в лучших чувствах. — По-твоему, они плохие учителя?
Царевич знал, что в ответ услышит правду — Дрона никогда не врал.
Ни ему, ни другим.
Юноши уже полдня бродили по лесу, время от времени практикуясь в метании дротика, который прихватил с собой Дрона. От обители они отошли не слишком далеко, но эта часть леса выглядела дикой и незнакомой. Впрочем, царевич твердо знал: бояться чего бы то ни было, тем паче лесной чащи, ниже достоинства кшатрия. Брахман-из-Ларца же вообще не понимал смысл понятия "страх".
Это не значит, что Дрона был отважен. Это значит… Закон должен быть соблюден, Польза должна быть несомненна, а остальное — чепуха, призрак, видение города гандхарвов над утренним озером.
— Наши воеводы тебя плохо учили?! — повторил Друпада, и щеки Панчалийца порозовели от прилива крови.
Дрона ответил чуть погодя, с интересом оглядываясь по сторонам.
Друпада последовал его примеру.
Узловатые стволы деревьев-калек стояли здесь редко, смотрясь отдельными памятниками всем мученикам Трехмирья. Безумное переплетение ветвей над головой, скрученных двойными спиралями, вниз
И птицы почему-то молчат.
— У панчалов прекрасные воеводы, царевич. Но никто не в силах отдать больше, чем имеет сам. Я благодарен им, но хочу большего.
— Ну, допустим, — не отставал Друпада, все же слегка обидевшись. — Обойдешь ты Вселенную, выучишься… А потом?
— Потом я осяду на одном месте и займусь делом, положенным брахману. И буду копить духовные заслуги для следующих воплощений.
— Следующие воплощения! — фыркнул царевич. — Впереди целая жизнь, а он о следующей думает! Вот я, к примеру, стану царем, укреплю нашу державу, процвету… в смысле добьюсь процветания… В этой жизни, в этой, и ни в какой другой! Слушай, а иди-ка ты ко мне родовым жрецом-пурохитой! Я — царь панчалов Друпада Великий, ты — Идущий Впереди, Дрона Мудрый! Здорово! Прижмем Грозного к ногтю, загоним его в Слоноград, заключим союз с Шальвой, взбунтуем "Десять Крепостей", потом кашийцев… Стану я Чакравартином-Колесовращателем, а ты при мне главным советником! Заслуг накопим — на сотню райских миров хватит, не то что на следующее воплощение!
— Благодарю, царевич! Но твои слова мне кажутся опрометчивыми. Заботясь о сиюминутном, не следует забывать: впереди у каждого из нас долгий путь! И он зависит от сказанных нами слов не меньше, чем от совершенных поступков.
— Отлично сказано, парень! — рыкнули в ответ из чащи.
Кусты затрещали, и на поляну выбрался зверь. Нет, человек. Нет, все-таки зверь! Или…
— Ты кто такой, невежа? — надменно поинтересовался Друпада, как и подобает наследнику престола. — И зачем вторгаешься в чужую беседу?
При этом царевич, однако, зашарил на поясе, ища рукоять ножа. И придвинулся поближе к Дроне.
Сын Жаворонка, в свою очередь, с интересом разглядывал пришельца и, сам того не замечая, взвешивал на руке дротик.
Который умел возвращать обратно после метания.
— Это я у вас должен спросить, кто вы такие! — рявкнуло существо, присев на задние лапы. — Приперлись, понимаешь, в мой лес, невежей дразнятся… вопросы задают, умники! И дротиками грозятся… Ты мне еще помаши этой ковырялкой, помаши, я ее тебе в глотку запихаю! Понял?! Запомните, бродяги: вопросы здесь задаю я! А насчет дротика — это мы мигом исправим…
И существо скороговоркой забормотало себе под нос какую-то несуразицу.
Дрона сразу узнал жертвенную формулу из Яджур-Веды, но он и не представлял, что ее можно так перекрутить и исказить. Похлеще, чем перекручены над головой ветки-уроды! Он даже шагнул было вперед, чтобы вслушаться в хриплое бормотание, понять, разобраться… но не успел.
Друпада с удивлением и тревогой взглянул на своего товарища: тот вдруг застыл, словно окаменев, и, казалось, даже дышать перестал.
— Порядок! — удовлетворенно рыкнул незнакомец, облизываясь.