Сеть для Миродержцев
Шрифт:
— А имеются ли у тебя, уважаемый, какие-нибудь верительные грамоты? Или, к примеру, рекомендательное письмо от главы обители? Чем ты подтвердишь свои слова?
Дрона внимательно посмотрел на стража — и вдруг поймал себя на странном желании. Ему очень захотелось ударить человека, загораживающего дорогу к Панчалийцу, по лицу. Ударить кулаком, а еще лучше — оружием. Даже в красках явилось: шаг вперед, бердыш в руках стражника переворачивается и плещет сталью в глаза бывшему хозяину… аллеи по ту сторону ворот, люди между павильонами и строениями…
Сын Жаворонка моргнул — и видение исчезло.
— Нет у меня никаких писем и грамот, — развел руками Дрона. — Просто в свое время Панчалиец, тогда еще не раджа, а наследник, звал меня к себе, предлагая должность родового жреца-советника, Идущего Впереди. Можешь считать, что я здесь по приглашению самого царя. Или тебе не ведено пускать приглашенных?
Стражник растерялся только на мгновение. Вскоре он уже откровенно хохотал.
— Приглашенный!.. — только и смог он выдавить сквозь душивший его смех. — Идущий… Впереди! Мочалу свою выстирай, советник!
— Тебе говорили, что смеяться над дваждырожденным — большой грех? — участливо спросил Дрона. — Здесь малой жертвой не отделаться, придется полный обряд заказывать…
— Да уж искуплю как-нибудь, — хрюкнул стражник, утирая слезы, тем не менее смех его быстро сошел у на нет. — Может, ты вообще не дваждырожденный, а просто явара-пилигрим? Почем я знаю! Знак-то на лбу выцвел, и шнур трепаный…
— Рассуди сам, — внутри сына Жаворонка что-то закипало, и Дрона еще подумал, что с утра, наверное, съел несвежий плод манго, — какой смысл мне лгать? Попади я обманом во дворец, меня в лучшем случае бросят в темницу, а в худшем — посадят на кол. Ты думаешь, я мечтаю о тюремных крысах?
"Может, и впрямь не врет бродяга? — мелькнуло в голове длинноусого. — Кликну-ка я старшего — пусть у него затылок чешется!"
Дрона невозмутимо повторил свои объяснения начальнику караула, тот долго скреб бритый затылок и наконец решился.
— Доложу, — коротко бросил он и ушел. А Дрона как ни в чем не бывало уселся прямо на пешеходную полоску белого песка перед воротами — ожидать.
Редкие прохожие с любопытством поглядывали на скучающего стражника и брахмана в мочальном платье, застывшего перед воротами в позе сосредоточения. Косились, хмыкали, пожимали плечами и шли дальше, по своим делам.
Бывает.
Наконец за воротами послышались шаги, и рядом с длинноусым стражником возник весьма удивленный начальник караула.
— Велено провести во дворец, — сообщил он Дроне. — Вставай, пошли.
И ворота распахнулись перед сыном Жаворонка.
Они прошли через обширный парк, мимо мраморных фонтанов, выполненных в виде кумбхандов-коро-тышей и крылатых гандхарвов, мимо заплетенных плющом ажурных беседок, пышных клумб, купален и водяных башен, мимо стаек длиннохвостых павлинов и поднялись по парадным ступеням центрального здания.
Ступени
Все правильно. Утонченность и мощь. Красота и грозное величие. И никакой нарочитой пышности, царившей за стенами дворца.
Все-таки у прежних правителей был хороший вкус!
Миновав длинный коридор, стены и потолок которого были облицованы полированной яшмой, они остановились перед массивными дверьми из дерева шала.
— Доложите: Дрона, сын Жаворонка, по приказу раджи прибыл! — распорядился начальник караула, утирая пятерней вспотевший лоб.
Сам Дрона сформулировал бы доклад несколько по-другому, но, в конце концов, какая разница?
Тишина.
Гулкий и протяжный звон гонга.
Двери без скрипа отворились, и изнутри возвестили:
— Пусть войдет Дрона, сын Жаворонка! Великий раджа ждет его.
Мозаичные плитки пола, инкрустированные кораллом, плыли навстречу, послушно ложась под ноги и оставаясь позади. Ровно, почти без дыма, горели на стенах смолистые факелы из ветвей ямалы, бликами отражаясь в полу, и легкий пряный аромат витал в гулкой пустоте церемониальной залы.
На самом деле зала отнюдь не пустовала. Во-первых, на высоком троне, к которому сейчас приближался Дрона, восседал Панчалиец. Был он облачен в пурпур и золото, а царственная диадема на челе раджи мерцала кровавыми огнями крупных рубинов, привезенных с далекой Ланки. По обе стороны от тронного возвышения почтительно застыла дюжина советников и придворных. Тем не менее и раджа, и его приближенные, и сам Дрона терялись в этой величественной зале, и она казалась пустой.
Словно предназначалась не для людей, а для гигантов-данавов, соперников богов.
Дрона остановился, не дойдя до трона положенных пяти шагов, и преклонил колени.
— Я приветствую великого раджу, да продлятся его годы вечно, и счастлив видеть царя в полном здравии, окруженного друзьями, подобно Индре!
Произнеся стандартную формулу приветствия, Брахман-из-Ларца неожиданно для самого себя поднял голову и взглянул прямо в лицо бывшему соученику.
Несомненно, Друпада узнал его. Да и как могло быть иначе! Однако даже проблеска интереса не отразилось на красивом и суровом лице правителя, лишь машинально сдвинулись кустистые брови над карими глазами, во взоре которых ясно читалась привычка повелевать.
Да, Друпада возмужал. Перед Дроной сидел истинный раджа, хорошо сознающий, кто он и кто все остальные.
Если бы кто-нибудь сказал сыну Жаворонка, что он сейчас пытается увидеть в настоящем прошлое, отыскать в зрелом царе порывистого мальчишку, которому сам Дрона однажды сломал нос…
Увы, единственный человек, способный понять перемены в душе Брахмана-из-Ларца, находился на склонах Махендры.
Чурбачки строгал.
— Здравствуй и ты, Дрона, лучший из брахманов, — слегка наклонил голову Панчалиец. — Рассказывай, что привело тебя в мои владения?