Сеть созвездий
Шрифт:
– Замолчи. Я больше не желаю слушать бредни этого сумасшедшего!
– Твой страх, который я чую даже сквозь горечь серы, выдает тебя с потрохами. Твой трон уже пошатнулся, и как только правда выйдет наружу...
– Договорить кровосос уже не успел, серебряный ошейник заставил его захрипеть нечленораздельные возгласы и рухнуть на камни под постаментом из черепов.
– Вырджуст.
– Да, Повелитель.
– Вы успели его допросить? Знаете где скрываются остальные члены совета?
– Нам это известно, прикажете доставить их к вам?
– Нет необходимости, найдите и убейте на месте.
– Будет исполнено, мой Повелитель. Что прикажите сделать с лордом Сином?
– В моей коллекции все еще не достает черепов.
–
– Вырджуст, не разгибаясь начал медленно отходить к выходу, но Наивысший остановил его у самого пламени.
– Что с Регнором? Ты нашел чародея?
– Еще нет, Повелитель, но ищейки уже высланы по его следу, скоро они найдут его где бы он ни был.
Дронг Мрак.
Прощание с седовласым подростком оставило у меня крайне неприятное послевкусие.
Совсем легко было отказать в его безумной просьбе в трактире, тогда каждое произнесенное им слово казалось полной чушью, граничащей с лютым бредом настоящего сумасшедшего, а сам паренек, постоянно что-то не договаривая, совершенно не вызывал во мне ни капли доверия. Но сейчас, когда я своими глазами увидел, кто идет по его следу, и какая опасность грозит совсем еще юному пареньку, мое отношение к этому неожиданно изменилось. Оставив его у трактира, я внезапно начал испытывать легкое чувство раскаяния, словно бы действительно совершил нечто ужасное, и сам поражаясь, совершенно не свойственными мне прежде, мягкосердечию, состраданию, и даже жалости, я ни как не мог выбросить этого юнца из головы, беспокоясь о нем как о своем собственном, родном сыне. Мне казалось, что оставив его без защиты, я подписал юнцу приговор, но даже прекрасно зная, что совсем не повинен в его неприятностях, и ни чем не смогу помочь в этом деле, я ни как не мог убедить свой внутренний голос, неожиданно и так некстати пробудившейся совести, что поступил единственно верным способом, и удаляясь все дальше, продолжал испытывать дискомфорт от неуверенных опасений.
Эти странные мысли выветрились у меня из головы лишь когда я забрел в памятный переулок, где еще совсем недавно, чуть было не распрощался с собственной жизнью. Произошедшее там, по-прежнему оставалось для меня невнятной загадкой, воспоминания расходились с действительностью, и явившись туда снова, я сам не знал чего хотел найти и увидеть. Наверное глупо было даже надеяться обнаружить там хоть какие ни будь полезные мне зацепки, спустя столько времени, но желая докопаться до правды, я не мог не вернуться на ту мостовую. Бурая, уже давно запекшаяся на ее камнях кровь, почти успела стереться с грязных камней. Сейчас она оставалась единственным доказательством, что все случившееся произошло со мной не во сне, и глядя себе под ноги, бесцельно расхаживая по переулку, я конечно же потратил свое время совершенно в пустую, так и не найдя ничего ценного, что могло бы пролить свет на затаившуюся в тенях неизвестную правду.
Уходя, я вновь думал об отпущенном мной пареньке, жалея, что так и не расспросил его как следует, о всех случившихся ночью событиях. Он наверняка знал куда больше, чем успел рассказать, но если у парня имелись хоть какие ни будь мозги в голове, он уже должен был успеть слинять с этого острова, и найти его теперь было уже не возможно.
Этот след был безвозвратно упущен, но отчаиваться я не спешил, зная одно неплохое местечко, где всегда смогу найти помощь, и выйдя из злосчастной подворотни, направился туда уже знакомым мне со вчера маршрутом.
Площадь Висельников встретила меня тесными объятыми шумной толпы. Переполненная в это время народом, она напоминала форменный балаган, где перемешалось в настоящую кашу все, что только можно было себе вообразить и представить. Самые невероятные и восхитительные магические товары, живые картины, поющие скульптуры и статуи, изделия из драгоценных камней и металлов, редкие меха, самых невероятных цветов и оттенков, странного вида оружие, редкие животные, привезенные сюда из невероятно далеких миров, расцветающие лишь в темноте, сияющие, как самые
Тут же на плече мне опустилось крошечное крылатое создание, с множеством мелких ручек, тихо попыталось стянуть у меня амулет, почти успев расстегнуть замок на цепочке, но охранные чары, опалившие его болью, заставили неведомого крошечного воришку удалиться ни с чем, и наградить меня злобным писком.
Какой-то бородатый лавочник, всего через пару шагов, чуть ли не силой втиснул мне в руки свернутый коврик, уверяя, что тот способен летать и не зная усталости, с легкостью заменит собой самую резвую и выносливую лошадь на свете. В след за ним, у посудных рядов, где карлик громко расхваливал не бьющуюся посуду и демонстративно стучал по ней молотком, ко мне прицепилась гадалка, с покрытым татуировкой лицом. Всего за один золотой, она обещала открыть мне всю правду, и сделав вид, что заинтересован исключительно волшебными, меняющими свой цвет красками, я с трудом смог улизнуть от нее, только благодаря отогнавшему ее от прилавка низкорослому гному.
В центре, где устроили свое представление всевозможные акробаты, жонглеры, пожиратели огня и ярмарочные фокусники, я чуть было не выпрыгнул из собственных сапогов, когда засмотревшись на гуляющего по раскаленным углям смуглого парня, неожиданно почувствовал, что-то у себя на ногах. Оказавшийся прямо передо мной, бездомный калека, даже не перестал натирать мою обувь, в надежде получить от меня звонкую, блестящую благодарность, но заработал лишь несколько грубых слов, и совет не соваться так бесцеремонно всем прохожим под ноги.
С трудом вырвавшись за приделы гудящей толпы, я трижды успел проклясть сезон желтой мглы, каждый год превращающий весь наш остров в одну большую ярмарочную площадь и форменный цирк, успел пожалеть, что не отправился вперед дальней, обходной, но зато куда менее многолюдной дорогой, но неожиданно это решение, и все связанные с ним неудобства, оказались вознаграждены по заслугам.
Прямо на против, на другой стороне прилегающей к рынку улицы, я увидел удаляющуюся, знакомую мне рыжеволосую фигуру, в глодарской броне, и пропустив перед собой скрипучий экипаж с гербом магистрата, поспешил перебежать мостовую.
– Эй, Карл, постой!
– Слегка запыхался я, от не легкого бега в полном комплекте брони.
– Дронг?!
– Изумился моему появлению коллега контрабандист так, словно и вовсе никогда не ожидал увидеться со мной снова. Он уставился на меня с таким неподдельным удивлением, будто бы увидел перед собой не старого друга, с которым еще вчера пропускал эль в трактире, а настоящего мертвеца, призраком явившегося к нему с того света, но все это изумление, на его вытянутой физиономии, промелькнув стремительным росчерком, тут же исчезло, и испарилось словно пригрезившийся в пустыне мираж. Глодар скривился, будто бы повстречав своего самого заклятого врага, с которым давно мечтал расквитаться за неведомую обиду. Оскалившись, словно злобный, бешеный пес, у которого попытались отобрать любимую, сладкую косточку, он сверлил меня неотрывным, лютым, и полным обжигающей ненависти, презрительно злобным взглядом, и ощетинившись в мою сторону колкими шипами агрессии, потянулся к собственному оружию, словно бы готовясь обороняться, или броситься прямиком в схватку.