Сеть созвездий
Шрифт:
– Ты чего, Карл, не признал меня что ли?
– Демонстративно подняв в верх раскрытие, безоружные ладони, улыбнулся ему я.
– Это же я, Дронг.
– Еще один шаг, и я положу тебя прямо здесь, Мрак.
– Без тени иронии или улыбки, произнес он, словно и в правду говорил все это всерьез.
– Эля перебрал? Или головой приложился о что-то?
– Все так же не верил я, в его убедительно разыгранное представление, ожидая, когда же мой приятель наконец рассмеется, убирая оружие, но он отчего-то совершенно не торопился этого делать.
– Заканчивай это, Карл.
– Не отличаясь особым терпением, потребовал я.
– Мне нужно просто поговорить, и у меня совершенно нет времени на все твои фокусы.
– Ну конечно, просто поговорить, как же.
– Презрительно
– Франку и Эльденалю ты сказал то же самое, перед тем, как прирезать?
– Что?
– Известие о смерти пары контрабандистов, оба из которых еще прошлым вечером были живы, здоровы, и сидели у Рида, оказались для меня полнейшей, шокирующей неожиданностью, которая мгновенно наталкивала на определенные, невнятные подозрения, и размышления.
– Прошлой ночью пытались убить и меня...
– Жаль, что не вышло, - перебил меня он.
– Тогда мне сейчас не пришлось бы делать этого самому.
– Да, что ты несешь?!
– Наконец не выдержал я, совершенно не понимая, какая муха его укусила, и что твориться с моим, прежде всегда таким дружелюбным, приятелем.
– Не прикидывайся невинной овечкой, Мрак, мы оба знаем зачем ты здесь, на самом деле. Новости в этом городе разносятся быстро. Хочешь убить и меня? Решил избавиться от всех? Не думал, что ты отважишься сделать это, да еще и вот так, нагло, прямо на улице, в самый разгар людного дня, на глазах у прохожих, но слухи о твоей поехавшей крыше, которым я признаться не верил, похоже оказались не так уж преувеличены, и куда ближе к истине, чем я полагал.
– Это уже совсем не смешно, Карл.
– Сурово нахмурился я, все меньше понимая, что сейчас происходит.
– Разве похоже, что я смеюсь?
– Боязливо не отрывая одной ладони от рукояти меча, он сунул вторую руку куда-то под плащ, и извлек из внутреннего, нагрудного кармана небольшой, и блестящий, словно специально отполированный, матово черный шарик, напоминающий большую жемчужину.
– Видишь это?
– Злорадно усмехнулся он мне, торжествующей улыбкой победителя, поставившего ногу на грудь пораженного в сраженье соперника.
– Только попробуй приблизиться, и никакой зачарованный меч тебя уже не спасет. Я выпущу тень на волю.
– Да ты с ума спятил!
– В ужасе попятился я назад, рассмотрев это плененное сложными чарами порождение Бездны.
– Мы же на острове! Здесь полно мирных граждан! Они даже убежать от нее не успеют!
– Именно по этому ты оставишь меня в покое, и позволишь уйти.
– Не сводя с меня пристального взора, и не выпуская шарик из рук, он спиной, медленно и осторожно, пятился назад, до ближайшего поворота, и как только поравнялся с проходом, тут же метнулся в узкий проулок так быстро, словно бы и в правду в серьез опасался, что я попытаюсь ударить в его незащищенную спину, или брошусь в погоню.
Первые несколько минут я даже с места не двигался, но вовсе не дл того, что бы позволить Карлу убраться подальше, и не дать ему выпустить кровожадную тень на улицы города. Стоя как вкопанный, я с трудом переваривал все случившееся. Оно ни как не желало укладываться у меня в голове, и даже подумав не стоит ли сообщить ближайшему патрулю стражи о разгуливающим по городу безумном глодаре, с опасной тварью в руках, я решил все же с этим не торопиться, и не рубить голов с горяча, прежде чем не начну понимать что же случилось с моим верным приятелем, и не разберусь со всей этой странной историей, хотя бы от части. Сделать это наверняка, можно было лишь в одном единственном месте, на всем этом острове, и больше не став терять времени даром, я отправился за ответами прямиком к Риду.
Одноглазый трактирщик всегда был незаменимым хранилищем знаний и источником информации. Зная весь черный рынок как свои пять пальцев, он не редко давал нам ценные советы, где можно было сбыть контрабанду дороже, или предупреждал о недобросовестности тех или иных скупщиков. Предостерегал от многих гиблых мест Мертвого мира, чем наверняка спас не один десяток жизней контрабандистов, и всегда был в курсе всех последних событий на острове. Он знал все самые свежие слухи
В самом ее конце, видимая из любой точке на нашем острове, возвышалась древняя часовая башня. Когда-то, очень давно, весь Город-на-грани узнавал время по ее циферблатам, и в отсутствии солнца или луны над головой, без видимой разницы, между ночью и днем, это монументальное строение, было самой полезной, и незаменимой постройкой на всем нашем острове. Но время беспощадно ко всем, и даже самые надежные механизмы, призванные следить за его бегом, не могут быть вечны.
Сейчас эта башня уже давно стояла заброшенной, пустынной и мертвой. Городская легенда гласила, что все это здание было проклято неведомой злобной силой и местные жители, старались держаться подальше, обходя его стороной. Они рассказывали, что каждый, некогда работавший в ней часовщик, рано или поздно подцеплял неведомую, неизлечимую хворь, медленно, но верно обращавшую людей в камень, и ни какие снадобья или заклятья не могли спасти его от неминуемой, верной гибели. Люди верили, что уродливые каменные горгульи, украшающие верх башни, прежде были живыми людьми, и рассказывали, что ни один часовщик, или каменщик, стоило ему только услышать об этом месте, не желал даже близко приближаться к проклятой башне, и не соглашался брать денег за ее столь рискованное, но необходимое городу восстановление.
Не знаю была ли в этих историях хотя бы одна, крошечная крупица правды, или все было вымыслом чистой воды, а городской Магистрат попросту жалел денег на дорогостоящие ремонт и реставрацию, но когда я, много лет назад впервые оказался на острове, башня уже была заброшена, и из некогда самого примечательного строения, давно превратилась в самую не нужную и ветхую развалину во всем нашем городе. Стрелки часов стояли на месте, замерев ровно на руне двенадцать, гулкий колокол давно уже не звенел на самом верху, оповещая всех о наступлении нового дня, по каменным стенам расползались широкие трещины, кровля прогнила и обвалилась, а сама башня заметно накренилась прямо на тротуар, словно согнувшийся под тяжестью лет, седовласый старик, и сейчас городской Магистрат давно уже перестал заикаться о реставрации, обещая в скором времени и вовсе сравнять эту древность с землей, и грозился возвести на ее месте новый, роскошный и многоэтажный павильон для торговли.
Потратив не мало времени на этот обходной путь, сделав приличный крюк, и обойдя башню по кругу, я выбрался наконец к заведению Рида, с совершенно другой стороны, но таверна, в столь раннее время, конечно же, оказалась закрыта. Работавшая всю ночь на пролет, до самого последнего своего посетителя, она не редко закрывалась лишь под самое раннее утро, и наверняка успела захлопнуть свои гостеприимные двери совершенно недавно, совсем немного не дождавшись моего появления.
Старый контрабандист уже должно быть успел отпустить домой всю прислугу, и заперев входные ворота, отправился на боковую. Проживай он где ни будь на другом конце острова, и я бы даже не взялся за его торопливые поиски, а весь путь оказался бы проделан в пустую, но к счастью, бывший глодар редко покидал пределы своего заведения. Жил он прямиком на втором этаже собственного трактира, в небольшой чердачной коморке, и мне не пришлось разыскивать его по всему городу.