Сети
Шрифт:
«А это что за придурки?»
Марго замедлила шаг. Путь к лошади преградили шестеро парней. На всех без исключения физиономиях виднелись следы недавнего общения с зеленым змием, а одну, до омерзения знакомую, украшали следы Моргановых кулаков. Вперед, поигрывая мускулами, выдвинулся потный полуголый, напоминающий молодого бычка детина, перепоясанный утыканным ржавыми гвоздями ремнем. Вслед за ним дернулся крепыш со светлыми всколоченными волосами в замызганной зеленой майке; в продолговатом темном пятне на животе легко угадывалась засохшая блевотина. Полуголый выпятил грудь и выдвинул нижнюю челюсть.
– Эй, выродок! Тебе что, своих баб мало? – Голос у парня, несмотря на мужественную внешность, оказался визгливым.
За
– У него нож! – ахнула Марго и вцепилась Моргану в рукав.
Сильная рука стиснула ее плечо.
– Я вижу, не дергайся. – В его голосе не слышалось ни нотки паники. – Иди правее, назад и наискосок. Там между хозяйственными постройками проход. Через него выберешься в поле. Двигайся спокойно, не останавливайся, не оглядывайся. Я тебя догоню. – Морган сунул ей в руки седельную сумку и развернул вправо. Тычок в спину заставил Марго сделать несколько непроизвольных шажков.
– Как тебе наше пиво, выродок? – услышала она за спиной. – Надеюсь, ты за него заплатил?
Глухой звук удара о землю. Шелест рассекаемого воздуха. Сдавленный вопль.
– Пиво? – равнодушно переспросил голос Моргана. – Такое впечатление, что в него нассал какой-то деревенский жлоб. Наверное, ты. – Последние слова приглушили возня и топот.
У Марго подкосились ноги. Один против шестерых! И еще пререкается с ними! У Моргана тоже нож и мускулы, но не переоценил ли он свои возможности? Единственный, на чью помощь можно рассчитывать, – это священник. И батюшка Адриан, и отец Райан, и Пауль всегда спешат на подмогу в подобных случаях. У батюшки Адриана незаурядный талант примирять противников – несколькими словами и не повышая голоса; стоит ему появиться, атмосфера мгновенно разряжается.
«Где искать священника здесь? Пока я добегу до храма…»
Вот он, проход. Марго заглянула в узкое пространство. С той стороны – заросли полыни. За ними – покосившийся заборчик из оструганных колышков, а дальше – бобовое поле. Ни один из тех парней не протиснется, да и она – только бочком. Это вселило смелость, и Марго обернулась. Прыщавый как раз вытягивал из-за спины нож. За время, пока она шла, Морган и парни поменялись местами; теперь он стоял в нескольких шагах от лошади, лицом к таверне. Полуголый задира катался по земле, обхватив обеими руками колено, и поскуливал, как побитый пес. В воздухе что-то промелькнуло, и резвый коротышка в широких серых штанах до колен упал как подкошенный. Марго застыла, прижав сумку к груди. Следом за приятелем скорчился, вскрикнув, обладатель ножа; нож отлетел в сторону.
«Господи… – Марго ошалело заморгала, не веря глазам. – Он дерется палкой от швабры! Еще в таверне знал, что во дворе его поджидают. Откуда?»
Ее заколотило, но не от страха или холода. Это было другое чувство – возбуждающее, волнующее, будоражащее кровь; Марго уже испытывала его однажды – когда весенней ночью перелезала через монастырскую ограду и бежала к реке, где ее ждал Иштван с ворохом несбывшихся надежд.
К лежащему на земле ножу бросился крепыш в заблеванной майке, за что получил концом палки в висок. Это успокоило его окончательно: крутанувшись на месте, он тяжело рухнул на землю. Палка двигалась в руках Моргана словно живая, а его здоровенный нож по-прежнему болтался на поясе. Ни суеты, ни паники, ни одного лишнего движения, будто каждый следующий момент схватки известен Моргану наперед – всякий раз он на полхода опережал своих противников. Среди этих парней он выглядел как гусь, забравшийся в курятник.
Невесть откуда выскочил, высоко подбрасывая зад в темных штанишках, козел. Обскакал галопом вокруг дерущихся, а потом вдруг ломанулся в самую гущу и с разбегу врезал под зад только-только принявшему вертикальное положение коротышке. Прыщавый попытался схватить животное за рога, но козел ловко извернулся и поддал ему копытами – что самое удивительное, обоими
«А вот это уже лишнее».
Один из уцелевших, самый щуплый, юркнул в таверну; он вообще не участвовал в драке, а только пританцовывал на безопасном расстоянии и, не стесняясь в выражениях, вдохновлял дружков.
«Сейчас притащит тех чернявых и хозяина! – Марго вжалась спиной в нагретую утренним солнцем бревенчатую стену хлева. – Морган, беги!»
Коротышка рванулся за приятелем, таща за собой намертво вцепившегося в штанину козла, которого со всей дури валтузил кулаком по морде. Козел спас его от палки – она просвистела у коротышки над головой, а на обратном пути встретилась с челюстью несостоявшегося ухажера Марго. Звук был настолько выразительным, что у Марго свело зубы.
– Удачного дня, – бесстрастно бросил Морган. Не спеша запрыгнул в седло и на ходу швырнул палку назад. Описав дугу над двориком, палка ударилась о землю и отскочила к двери, которая в тот самый момент открылась, выпустив наружу оголенного до пояса рыхлого чернявого бородача – конец палки пришелся точно ему в пах. Бородач сложился пополам – от боли. А Марго от хохота.
Оборванец с пострадавшей челюстью, подвывая, плевался кровью и тыкал пальцем в ее сторону. Пора уносить ноги! Марго с трудом разогнулась и подобрала юбки. Вынырнув из прохода, она налетела на хозяйского отпрыска, тащившего помои; ноги машинально перескочили через катящееся ведро. Ветхий заборчик не выдержал столкновения с массивным ботинком и повалился, Марго чудом не зацепилась за колышки подолом. Морган подхватил ее, хохочущую, на скаку, вместе с сумкой.
– Я велел тебе уходить в поле! – рявкнул он ей в ухо. Он даже не запыхался. Ничто в нем не выдавало, что он минуту назад участвовал в схватке.
Девушка никак не могла остановиться. Она хохотала и хохотала, обнажив маленькие белые зубки; прикрывала рот ладошкой, утыкалась то в свой рукав, то в его плечо. Морган купался в искрящихся брызгах ее смеха. Он не помнил, когда смеялся в последний раз; не помнил, чтобы кто-нибудь рядом с ним так искренне и заразительно хохотал. Марго словно застала его врасплох в горном озерце. Они стояли нагие по пояс в воде, Марго брызгала его, а он отворачивался, пытался защититься ладонями от брызг, которые шлепали по лбу, щекам, плечам и груди, залепляли глаза, заскакивали в рот. Морган поразительно ясно увидел в голове эту картину, будто они действительно когда-то купались вдвоем в горах; он мог поклясться, что знает ту расщелину, где из камней выкуривается голубым дымком ключ и холодная как лед вода, змейкой пробираясь в тени склизких ото мха булыжников, стекает в небольшую глубокую каменную чашу. Девушка пыталась что-то выдавить сквозь смех, Морган различил всего два слова – «ткнулся» и «конец». Уж не слышится ли ему? Брызги-смешинки облепили его всего, он захлебывался.
– Угомонись! – Морган легонько ткнул ее локтем. Смех моментально стих. Марго опустила голову, ее личико сделалось печальным-печальным. Ну вот, обидел. «За то, что она мне никогда не достанется?» Он попытался загладить свою грубость: – Я просто не понял, что тебя так развеселило.
– Бородач, которому твоя палка угодила в одно интересное местечко, когда ты бросил ее с лошади, – виновато отозвалась Марго. – И козел. И твое мнение о пиве: оно у них и вправду разбавленное.
Козел – чистое везение. Он оказался поблизости и не был привязан. Морган приманил его Даром в надежде избежать крови. Если бы пришлось обнажить клинок – все шло к тому, усталость ощутимо давала о себе знать, а похмельное стадо свиней разозлило не на шутку, – Морган применил бы его по прямому назначению. Резня – неподходящее зрелище для незабудковых глаз.