Сети
Шрифт:
Морган глянул на собственные руки – они закручивали вилку в спираль. И ведь знает, бестия, как называется! Стоит ей заикнуться где-нибудь о Погибшем мире… То, что несколько минут назад было вилкой, звякнуло о стол. Он нервно пригладил волосы.
«Ох, девонька… Ты не представляешь, в какое дерьмо вляпалась. И я вместе с тобой».
Вот они, странные недоговорки Хары. Эта малявка – кладезь информации. Опасной информации. Информации, подлежащей уничтожению… вместе с памятью. Стирание памяти – сложная процедура. Даже если Иштван ею владеет, у него не было времени. Поэтому он просто усыпил девушку, пока все не уляжется. Он пребывал в уверенности, что Суры не обратят внимания на полумертвую дикарку; по крайней мере, не станут ее
Пока все не уляжется… Уляжется оно не скоро. Иштвана придется искать. А прежде – изворачиваться перед Илласом и Советом старейшин, который он, несомненно, созовет по такому случаю. Чудо, если вообще когда-нибудь удастся выпутаться из этой истории. И выпутать из нее это невинное дитя. Морган чуть не застонал, глядя, как дитя беспечно прихлебывает чай и катает по столу хлебные крошки.
«Как мне заставить тебя молчать? Запугать до смерти, сочинив еще одну сказку?»
Вопрос требует раздумий. Не ошибиться бы. Ошибка дорого обойдется всем. Время в запасе есть. А пока надо зорко следить за девчонкой, не отпускать ее от себя ни на шаг и выбрать такую дорогу до Ланца, чтобы не напороться на своих, а дикарей видеть только издали.
– Ты тоже умеешь колдовать? – спросила Марго.
Внутри ахнуло. Где-то облажался! К счастью, за годы жестких тренировок физиономия научилась оставаться непроницаемой, даже когда эмоции разрывают грудь на части.
– С чего ты взяла? – Морган заставил свой голос звучать с небрежным спокойствием. – Я обычный рыбак. Живу в Идане. Это город на юге, на берегу Бронзового моря.
– Рыбак? – Незабудки широко распахнулись. – Никогда б не подумала!
– Что, не похож?
Марго помотала головой.
– Я встречала рыбаков в Хельне – мы иногда ездим туда с матушками на базар. От них на сотню ярдов разит рыбой. А ты рыбой не пахнешь. Ты пахнешь костром, лошадью, лесом, весенним снегом и горами.
Ох… Еще один удар кувалдой по голове. Едва ли Морган был в чем-то уверен больше, чем в том, что провонял рыбой до костей. Рыба – основная пища его народа. Рыба летом, рыба зимой – свежая, вареная, печеная, жареная, копченая, соленая, вяленая. Рыбного духа не почуяла, зато откуда-то вытащила горы. Она и гор-то не видела. Неужели Иштван действительно чему-то ее обучил? У дикарей есть зачатки Дара и даже существует своя магия, примитивная. В любом поселении, будь то крупный город или глухая деревня, есть гадалки, знахари, к которым бегают втайне от попов. Некоторые имеют письменное разрешение Церкви. Правда, поговаривают, его проще купить, чем честно заслужить, и надо регулярно подтверждать солидным пожертвованием в карман местного священника. Если бы дикари начали развивать Дар, спустя несколько тысячелетий у них стали бы рождаться дети, способные использовать силу стихий и наделять предметы вокруг себя новыми свойствами. Но пока в умах дикарей господствуют приземленные стремления. И хвала Богам. Потому что проникновение дикарей туда, где нитями Манны плетется Ткань Реальности, добавит еще одну серьезную проблему: это придется взять под контроль.
«Если и обучил, это запрятано слишком глубоко, чтобы мой Дар почувствовал».
– На кого же, по-твоему, я похож?
– На Иштвана.
«На колдуна! Проклятье!»
Морган изобразил гримасу, которая должна была сойти на улыбку.
– Мы одинаково пахнем?
«Сейчас выдаст: такой же, как ты, – высокий, загорелый, синеглазый. И твоя легенда лопнет как мыльный пузырь».
– Нет, – серьезно ответила Марго. – Взгляд… Иногда он у тебя становится таким же неподвижным и рассредоточенным. А там, в лесу, ты сидел, как любит сидеть он, – перекрестив ноги. – Она попыталась изобразить позу руками. –
О Боги. Полный нокаут. А ведь они провели вместе не больше часа. Никто не помнит, откуда взялась поза с перекрещенными ногами – она передается по наследству так же, как синий цвет глаз и Дар. Подметила такие мелочи, а глаза не упомянула… Придется забросить крючок. И прямо сейчас, не откладывая, заполучить фантом.
– Хм… Я думал, ты имеешь в виду внешность, – произнес Морган с деланым простодушием. – Ну, там… Прически одинаковые, носы одной формы, глаза одного цвета.
– Нет-нет. Ты темный, а у Иштвана все светлое – кожа, волосы, глаза. Глаза меняют цвет в зависимости от освещения – с прозрачно-серого на черный. И прическа другая: у него волосы до плеч, он собирает их сзади в хвостик.
Не Сур. Но колдун. Полукровка. Внешность Морган увидел довольно четко. А вот ощутить Манну Иштвана не удалось. Его фантом был странно пуст: не овеян тишиной, как образ ушедшего из жизни человека, а пуст, словно мыльный пузырь, который вот-вот лопнет.
– Как его полное имя? – сорвалось с языка.
– Иштван Краусхоффер.
– А дальше?
– М-м… – Марго в растерянности пожала плечами. – Он утверждал, что родом из Браголлака, но конкретного места не называл.
Иштван Краусхоффер… Неброское, распространенное имя. Никакое.
– Он мало рассказывал о своем прошлом, – добавила девушка, хмурясь. – Почти ничего. Я пыталась расспросить о родителях, семье, и он ответил, что сирота.
«Ну конечно сирота. Кто лучше сироты поймет другую сироту». Морган поморщился, явственно ощущая, как Иштванова лапша стекает у него с ушей. Пожалуй, надо сделать перерыв – переместиться из-за стола в седло, где поблизости не будет ничьих ушей, кроме лошадиных.
Морган призвал Дар, чтобы глянуть, что творится вокруг; с момента, как Марго произнесла слово «технология», он весь был сосредоточен на ней одной. Рыбаки за столиком у противоположной стены безобидны, а вот стайка мужчин во дворе явно дожидается его: в воздухе витает знакомый, жгучий как перец запах потасовки. Проворонил момент, когда они пришли. Непростительное упущение. Оборванец, немилостиво избавленный от общества Марго, нажаловался дружкам. Что ж, у него было достаточно времени пройтись по деревне и собрать всех, кто в состоянии держаться на ногах. Не слишком-то приятно драться на полный желудок. Морган размял под столом кисти. Если действовать грамотно, обойдется без поножовщины.
Перед глазами маячил скоморох с огнеметом. Пальнуть разок в воздух, и эти дурни намочат штаны и всю оставшуюся жизнь будут обходить Суров за милю. Спину снова обдало ледяным ознобом.
«Только идиот не прибрал бы к рукам эту игрушку. О Боги, чем же там убивают, если скоморохи у них стреляют огнем…»
– Вот и сейчас у тебя взгляд как у него. – Голос Марго заставил его вынырнуть из омута мрачных мыслей.
– Ты наблюдательна, – похвалил он девушку. – И насчет рыбы верно подметила: я уже два года не плаваю. С тех пор как акула оттяпала мне пальцы, я сдаю свое судно в аренду и занимаюсь торговлей. – Эта сказка немногим оригинальнее рыбачьей, но ее девчонка проглотила – по крайней мере, недоверия к своим словам Морган не ощутил. Он поднялся и кивнул ей: – Нам пора.
Глава 8
Марго вылезла из-за стола, стряхнула с подола хлебные крошки. Из противоположного угла на нее пялились двое мужчин – молодой и постарше, оба чернявые и бородатые, с солидными порциями пива в руках. Не придумав ничего умнее, чем показать им язык, она потрусила за Морганом. По пути Морган прихватил швабру, оставленную хозяйским мальчонкой; наступив на нее, выдернул древко. Марго вопросительно вскинула брови, но промолчала. Морган вышел из таверны, опираясь на палку, как на трость.