Сетра Лавоуд
Шрифт:
— Конечно. То есть она сумела указать вам правильное направление?
— Да, но для этого ей потребовалось несколько раз показать направление обеими руками.
— И во время всех этих жестов?
— Ну, за это время я, совершенно случайно, бросил взгляд на адрес, написанный на конверте.
— А, вы очень наблюдательны.
— Но я сделал и еще кое-что.
— Как, еще?
— Да. Макса пообещала мне показать ее вечерние развлечения.
— Что? Вы, Пэл, с Теклой?
— О, слово чести, я не собираюсь жениться на ней.
— Тем не менее…
— Но, я надеюсь, вы хотите услышать адрес?
— Конечно, я желаю этого больше всего на свете.
— Письмо должно быть доставлено некоему Кекроке, в гостиницу Глубокий Источник,
— Но, это же не Пиро! — воскликнул Кааврен.
— Ах, мой друг. Не будьте наивным. Неужели вы думаете, что ваш сын просил посылать ему письма на его имя?
— А, верно!
— И?
— Пэл, вы продолжаете поражать меня. Вот что я вам скажу. И вы правы, если бы вы заранее рассказали мне о вашем плане, я бы его безусловно не одобрил.
— Но теперь, когда дело сделано?
— Теперь не будем говорить об одобрениях, не будем говорит и о том, что бы сказал на это наш друг Айрич, но я не могу не использовать информацию, которую вы так искуссно раздобыли. И, более того…
— Да?
— Теперь я понимаю, почему вы так уверены, что мы знаем, где он будет завтра.
— Итак?
— Итак я опять у вас в долгу.
Йенди поклонился и сказал, — Хорошо, тогда давайте соберем наших друзей, узнаем, где находится Графство Мистиваль, и в путь.
— Наши друзья наверняка не предвидели, что мы соберемся в дорогу раньше завтрашнего утра.
— Возможно, но я считаю, что они уже готовы, в любом случае.
— И тогда?
— А вы собрали ваши вещи, дорогой Кааврен?
— Все, что мне надо, у меня с собой. А вы?
— О, вы же знаете, я всегда готов выехать по первому требованию или вообще без всякого требования.
— Тогда я оплачу счет, и мы едем.
— Вы даже не хотите допить ваше вино?
Кааврен пожал плечами, и все еще держа стакан с вином в руке, подозвал хозяина, который скурпулезно вычислил, сколько ему должны. Кааврен уплатил и поблагодарил хозяина за хорошее обслуживание, которое было быстрым и предупредительным. Хозяин просиял и уверил Кааврена, что если он опять окажет его дому честь и появится в нем, его будет ждать горячая клява.
Кааврен надел шляпу, попрощался с хозяином и стаканом вина, после чего вслед за Пэлом вышел за дверь.
Семьдесят Шестая Глава
Графство Мистиваль — то есть то графство Мистиваль, которое находится между Адриланкой и Мелким Морем напротив трех других с тем же именем, и которое означает на древнем языке Туманная Долина — получило свое имя не сколько из-за каких-нибудь романтической легенд, которые могли бы быть связаны с таким названием (хотя, нет сомнений, имя действительно романтическое), а, скорее, из-за некоторой особенности местности. Это одно из множества мелких графств, примостившихся между Саутмуром и Бра-Муром, к югу от Холмов Ожерелья и находящееся в двадцати пяти или тридцати лигах к северу от поместья Айрича Брачингтонс-Мур. Вся эта область состоит из холмов и долин, а река Адриланка вьётся между ними, как оранжевая лента; большинство холмов покрыто травой, но некоторые из них являются голыми каменными грудами. И холмы и долины весьма и весьма скромны по размерам, даже по сравнению с Холмами Ожерелья, но, благодаря вездесущей реке, или, возможно, некоторому странному эффекту, рожденному холмами, каждое утро долину накрывает толстый туманный ковер. Возможно самый поразительный эффект этого тумана в том, что о нем в районе ходит почти столько же легенд, как в Горах Канефтали или в пустыне Сантра; на самом деле знаменитое произведение Дивера Легенды Закрытой Гавани сложено именно здесь, и многие из местных достопримечательностей, упомянутые им в рассказах о сверхъестественных проишествиях, совершенно реальны (хотя, конечно, события, которые он описывает, происходили только
Многочисленные дороги пересекают Графство Мистиваль: Из Ривервола в Ступени, из Брамбла в Перекресток, из Насина в Гридли, из Хилкреста в Рипплс, и наконец из Лоттстауна в Глотку. Более того, в этих дорогах легко запутаться; конечно есть Дорога Ридли и Дорога Лоттстаун, зато есть три разные дороги, которые называются Дорога Хилкрест, и по меньше мере две по имени Дорога Брамбл, так что путешествие в этих местах достаточно проблематично для чужака, особенно после Катастрофы, так как различные знаки и указатели исчезли и не были восстановлены; тем не менее, даже в разгар Междуцарстия, дороги не пустовали и торговля углем и железной рудой продолжалась, хотя сами заводы по очистке и переработке руды были давно закрыты и заброшены.
И с безжалостной регулярность вдоль этих дорог стоились, процветали и умирали постоялые дома, гостиницы и таверны, а их среднее время жизни даже до Катастрофы было не больше нескольких сотен лет, а во время Междуцарствия вообще не больше нескольких десятков. Конечно, были и исключения: Перья, в Брамблес, существуют уже по меньшей мере шесть тысяч лет, а история Шипов, находящихся между Перекрестком и Хиллкрестом, уходит своими корнями в такую древность, что этот историк не смог обнаружить ее начала (и не стал принимать на веру слова ее нынешнего владельца). Еще одно исключение можно найти на Дороге Хилкрест недалеко от Глубокого Колодца; это и есть Гостиница Глубокого Колодца, которая возникла во время Пятнадцатого Правления Тсалмотов — по любым стандартам достаточно давно, чтобы относиться к ней с уважением.
Глубокий Колодец был узким двухэтажным зданием — на самом деле когда его построили, в нем было три этажа, причем камни крепились друг к другу железными скобами; потом, через тысячелетие, здание начало проваливаться в землю, но не разваливаться или наклоняться, так что несколько сотен лет назад владельцы были вынуждены из номеров бывшего второго этаже сделать общую комнату с баром. В результате спальни остались только на верхнем этаже; главный этаж бы отдан общей комнате, а под ней размещались кухня, буфет и кладовка; еще ниже, в первоначальном подвале, были дополнительные кладовые и винный погреб. В общей комнате главного этажа было два окна: одно выходило на запад, а второе на север, а также две двери, одна открывалась на запад, а вторая на восток. Вдобавок имелась и третья дверь, которая вела вниз, на кухню, откуда можно было попась в туннель, шедший на юг и заканчивавшийся в конюшне.
Согласно всем тем источникам, которые мы сумели найти, Глубокий Колодец был пристанищем разбойников с большой дороги начиная чуть ли не с момента завершения строительства, и не имело значения сколько раз его владельцы были схвачены Графом, или, случалось, Герцогом (в разное время Мистиваль был частью Ариллы, Луаты и даже Хамперса), и хотя их штрафовали, сажали в тюрьму и даже вешали за помощь дорожным агентам, новый хозяин, без малейших колебаний, продолжал делать то же самое. Как говорил один из владельцев в то время, о котором мы имеем честь писать, некий Данклей, «Я могу помочь моим друзьям, и я уверен, это такие клиенты, каких я бы только хотел иметь, не говоря уже об их регулярных подарках; конечно, я мог бы сдать их властям, через месяц подать просьбу о Защите от Долгов, а через год получить нож в сердце. Я знаю, на каком конце моей чашки находится дырка».
В тот день о котором мы пишем, у Данклея действительно было столько клиентов, сколько он хотел: гигантский зал гостиницы был забит народом, главным образом Теклами, хотя были и несколько Креот и Тсалмотов, купцов. Один из этих Тсалмотов был погружен в серьезный разговор с каким-то Теклой.
— Но мой друг, — сказал Тсалмот, — так как, я надеюсь, я могу называть тебя так…
— О, конечно. А если вы купите мне еще одну кружку этого великолепного пива, вы можете называть меня так, как вам захочется!