Север
Шрифт:
— Ну-ну-ну!.. — призывно закивал Сошин. — Интересно послушать вашу версию.
— Он, — мотнула Надя головой в сторону Нанаса, — на самом деле саам. И жил именно там, где вам и сказал. А я жила в Видяеве, на базе подводных лодок. Оттуда и морская форма, и снегоход, и все остальное…
Договорить ей не удалось. Начальник охраны Сошин захохотал вдруг столь заливисто и заразительно, что его поддержали сначала двое охранников, а потом невольно заулыбались и Надя с Нанасом.
Смеяться Сошин перестал так же внезапно.
— Первая версия все-таки правдоподобней, — сказал он. —
— Сыйта, — поправил Нанас.
— Вот-вот, оттуда, — блеснул лысиной начальник охраны.
— Нанас оттуда, а я — из Видяева! — упрямо притопнула Надя. — Я жила там все годы после катастрофы с батей… с мичманом Сергеем Игоревичем Никошиным. Вы ведь получили его радиограмму, разве нет?
Сидящий перед ними мужчина переменился в лице. Перестали подхихикивать и растерянно переглянулись Митрофанов с Коноваловым.
Сошин подался вперед, буравя девушку взглядом.
— Получили. Будин… Он что, долетел?..
— Нет, — глухо ответила Надя. — Он упал в районе Ловозера. И отправил ко мне Нанаса.
— Как ваша фамилия? — отрывисто бросил Сошин.
— Будина. Надежда Семеновна Будина.
— Семен… умер?
Надя кивнула и опустила голову.
Начальник охраны мазнул рукой по лысине, словно хотел снять шапку. Не обнаружив ее, растерянно заморгал:
— А самолет?.. На чем же добрался в Видяево этот… саам?
— На оленях, — сказал Нанас, слегка обидевшись, что о нем спросили так, будто его тут и не было. — А самолет сломался. Сгорел.
— Туда невозможно добраться на оленях, — по-прежнему глядя только на Надю, помотал лысиной мужчина. — Вокруг бывшего Мурманска на десятки километров такой фон, что…
— Я знаю, какой там фон! — со злостью выкрикнул Нанас. — Мои олени там умерли!.. Умер бы и я, но Семен дал мне волшеб… защитный костюм. — Он хотел еще сказать про оберег, но передумал, опасаясь, что Сошин снова начнет хохотать.
Однако тот, словно по-прежнему не замечая Нанаса, смеяться не стал, а повернулся к охранникам:
— Коновалов! Соедини-ка меня с начальником гарнизона.
— Так ночь ведь, Сергей Викторович…
— И что?
— Олег Борисович спит, наверное…
— Вот и разбуди, если спит.
Широколицый охранник недовольно поморщился, но подошел к столу, снова прижал к уху гладкую продолговатую штуковину и стал тыкать пальцем в подставку, на которой та до этого лежала. Потом он долго стоял, переминаясь с ноги на ногу и слегка пригнув голову, будто ожидая подзатыльника, а потом извиняющимся тоном заговорил:
— Олег Борисович, это Коновалов Сергей с центрального ка-пэ-пэ. С вами хочет… Да, знаю… — Охранник вскинул левую руку и посмотрел на запястье. — Три двадцать семь… Но с вами хочет… Тут нарушители. Говорят, из Видяева… Так точно!.. А Сергей Викторович здесь… Так он и хочет… Слушаюсь!..
Красный как закатное солнце Коновалов отнял от уха гладкую штуковину и протянул ее Сошину, буркнув при этом:
— Я же говорил, что он спит!.. Обматерил меня…
— Разговорчики! — прикрикнул начальник охраны и сам прижал штуковину к уху. — Олег Борисыч, это я велел… До утра?.. Могло и потерпеть, да у нас тут гостья интересная.
Сошин отдал штуковину Коновалову и повернулся к Наде:
— Значит так, Надежда Семеновна… Сейчас поедем в городскую администрацию, там вы нам все подробно и расскажете. Батюшка ваш хорошим человеком был, так что, думаю, и вас тут не обидят. В общем, говорите своему провожатому «спасибо», и поедем.
— Какому провожатому?.. — заморгала Надя, переводя взгляд на Митрофанова. — Этому?.. А за что ему «спасибо»? За то что руки не сломал?
— Вашему провожатому, — мотнул головой в сторону Нанаса Сошин. — Поблагодарите, попрощайтесь, все такое… Только по-быстрому, нас ждут.
— То есть, как «попрощайтесь»?.. — растерянно улыбнулась Надя. — Нанас разве не едет с нами?.. Он будет ждать здесь?..
— А чего ему ждать? Он свое дело сделал, пусть возвращается в стаю.
— В сыйт, — невольно поправил Нанас. До него еще не дошло, что именно сказал этот забывчивый лысый мужчина.
Глава 2
НОВАЯ ЦЕЛЬ
Похоже, ничего толком не поняла и Надя. Она стояла, растерянно хлопая длинными ресницами, и переводила взгляд от начальника охраны к Нанасу и обратно.
— Так вы будете прощаться? — переспросил Сошин. — Поверьте, Надежда Семеновна, не стоит заставлять начальство ждать.
— Но почему Нанас… — залепетала Надя. — Это неправильно… Пусть он тоже поедет, пусть расскажет!.. Он ведь мне помогал! Если бы не он… Почему вы его выгоняете?..
— Его выгоняю не я. Таков был приказ.
— Чей приказ?
— Начальника гарнизона Ярчука Олега Борисовича. Вы с ним как раз скоро встретитесь.
— Ну тогда… — Надя сжала кулаки, — тогда я сама ему все расскажу про Нанаса. И он обязательно прикажет его пропустить! — Девушка шагнула к Нанасу и схватила его за руки: — Ты слышишь? Ты понял, да? Я все-все им про нас расскажу, про то, как мы… как ты…
Надя шмыгнула носом, глаза ее покраснели, и Нанас, осторожно высвободив руки, нежно ее обнял.
— Все хорошо, — сказал он. — Ты иди.
Хотел сказать что-то еще — ласковое, ободряющее, но почувствовал, как перехватило вдруг горло, словно кто-то крепко сжал его большой сильной лапой. До Нанаса наконец-то дошло, что его не пускают в Полярные Зори — в тот самый рай, куда он так стремился… Сказать, что ему стало обидно и больно, — это значило ничего не сказать. И почему-то очень неприятно было думать, что эту обиду и боль увидит в нем сейчас Надя. Нет, он, конечно, не допускал и мысли, что она почувствует над ним превосходство или нечто подобное из-за того, что саму ее, в отличие от него, не выгоняют. Но все равно на душе было гадко, захотелось поскорее уйти, убежать отсюда — и, желательно, как можно дальше.