Севера
Шрифт:
– Ах ты ж сукин ты кот!
До дебаркадера, потом бегом за поляком – нет, не успеть, это не меньше десяти-пятнадцати минут. Тому же нужно всего лишь пару минут, чтобы скрыться в лесу. А потом бегай за ним по кустам, ищи. Конечно, был бы Старый Юра – нашел бы. А без него сложно будет. Неужели эти сволочи безнаказанно уйдут? А вот хрен! По левому берегу Бородулин заметил очень удачную пологую глинистую отмель. Он резко газанул, и катер, вздыбившись, полетел вперед. Сделав крутой разворот, катер буквально выпрыгнул на берег не меньше, чем на полкорпуса. С винтовкой в руках
– Черт! – вырвалось у него.
Он упал на колено, вскинул винтовку к плечу. Выстрел! Пуля рванула землю под ногами Леслава. Тот, взвизгнув, смешно подпрыгнул и, потеряв равновесие, повалился на бок. Его помощник остановился, не зная, что делать: убегать с тачкой и грузом или спасать хозяина. Леслав поднялся, прохромал пару шагов и, с ужасом глядя на подбегающего с винтовкой наперевес Андрея, поднял руки вверх. Он запыхался и тяжело дышал. Раскрасневшееся от бега, почти пунцовое лицо его пошло белыми пятнами, и Леслав стал напоминать мухомор. До леса ему оставалось не более десяти метров.
Попавшийся на горячем поляк изобразил подобострастную улыбочку, угодливо поклонившись:
– Dzien dobry, pan Andrzej.
И замер, с ужасом ожидая решения своей судьбы. Зрелище было настолько гадливое, что у Бородулина возникло сильнейшее желание стереть с лица Леслава эту улыбку кулаком. А еще лучше – прикладом, причем вместе с зубами. Видимо, это желание настолько сильно отразилось на его лице, что Леслав, изогнувшись в поклоне, что-то жалостливо залопотал. Андрей взмахом ствола приказал толстяку идти к складу. Тот, явно преувеличивая свои страдания, заковылял в указанном направлении. Детина с тачкой поплелся следом.
Дверь склада была нараспашку, и Андрей заглянул внутрь. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что минимум треть содержимого уже отсутствует. Патроны толстяка не заинтересовали, а вот спиртное исчезло. Мешки с крупой и мукой сильно убавились в количестве. Пожалуй, еще день, и склад бы опустел, а там ищи-свищи, кто приходил, куда утащил. Такое наглое воровство Андрея просто взбесило. Он вынул из кобуры пистолет, снял его с предохранителя и передернул затвор. При виде этого, Леслав упал на колени и жалостливо запричитал. Подошла Изольда.
– Что происходит? – живо поинтересовалась она.
– Вот он, - Бородулин стволом пистолета указал на Леслава, - нагло тырит твою еду.
Девушка нахмурилась. Подойдя к трясущемуся фермеру, она бросила несколько слов по-польски. В ответ получила нескончаемый поток плаксивых причитаний. Прекратила она их самым радикальным образом: ее правая нога врезалась наглому жулику в область промежности. Леслав выпучил глаза и с хрипением упал на бок, прижимая обе руки к пострадавшему месту.
– Вот сволочь! Говорит, что детей, мол, нечем кормить. А сам брюхо нажрал – скоро с жиру лопнет. Ничего, я постараюсь, чтобы больше плодиться не мог.
– Ты знаешь польский язык? – удивился Андрей.
– У меня мать полька. Была. Успела научить.
Изольда с нехорошим прищуром поглядела на Леслава, затем на здоровяка,
– Я решила. Давай то, что обещал, я останусь здесь. Да и домик мне нравится.
– Тогда прикажи этому, - он кивнул на здоровяка, - вернуть все из тачки на место. А толстому козлу – его, кстати, Леслав зовут – скажи, что если он до завтрашнего полудня не вернет все обратно, я его лично пристрелю.
Таская патроны на пристань, Андрей поостыл. Прогулялся до леса, где скрылся Леслав со своим подручным, и обнаружил там неплохо натоптанную и накатанную в процессе воровства тропу. Оказывается, можно было обойтись и без подвигов, никуда бы этот тип не делся. Катер, вроде бы, и не такой тяжелый, а сталкивая его на воду в одиночку Андрей изрядно умотался, попутно изругав себя за бессмысленное «геройство». Хорошо еще, что обошлось без повреждений, даже форштевень почти не замялся. Бородулин перегнал катер к дебаркадеру и принялся грузить патроны. Когда он практически закончил, подошла Изольда. Из рундука на носу катера он вынул «моссберг», и вручил его девушке.
– Не боишься мне ружье давать? – спросила она со скрытой издевкой.
– Ты не дура. И не самоубийца. Кстати, стрелять умеешь?
– Хочешь проверить?
– Мне достаточно твоего слова. Патроны на складе. Я сотню оставил, должно хватить на первое время. Хочешь – там держи, хочешь – в дом забери. Да и вообще, устраивайся, обживайся, наводи порядок. Завтра к часу приеду посмотреть, насколько хорошо Леслав меня понял.
Глава 25
Бородулин вернулся в крепость к ужину. И, вроде, был довольно бодр, но после порции гречи с тушенкой и большой кружки горячего чая почти физически почувствовал, как на плечи наваливается усталость. Но расслабляться было рано, предстояло еще два разговора. Первый – с Хориным. Андрей обдумывал, как начать, но тут физрук подошел сам.
– Хороший домик ты надыбал, - начал он без долгих предисловий. – Мои ребята уже все здесь облазили, говорят - круто. Ну а дальше что ты делать собираешься?
– Ты ведь уже в курсе всех нюансов, знаешь, что выхода отсюда домой нет и не предвидится. С заместителем моим ведь наверняка поговорил, все у него повыспросил.
– Как же, узнаешь у него что-нибудь! Не человек, а сейф.
– Должность у него такая. И прошлое соответствующее.
– А-а-а, - протянул Хорин, сделав понимающие глаза. – Ну тогда ладно. Тогда давай ты отвечай на вопросы.
– Я тебе и отвечаю. Раз нельзя вернуться, нужно настраивать жизнь здесь. Сейчас тут пустой мир, людей минимум. Государства и закона над нами нет. Что в лесу нашел – то твое.
– Так что же, получается, как на диком западе? Главный закон – кольт?
– Не совсем. Так случилось, что я и моя экспедиция стали ядром, вокруг которого собирались все остальные. И я, фактически, здесь и сейчас президент, шериф и верховный судья в одном лице. И здесь, и в поселке на озере, и вообще везде, где живут мои люди. А во всех остальных местах – там, действительно, действует закон тайги.