Северка

Соловьев Николай Яковлевич

Автобус остановился у подножия Ай-Петри. Сели на подъемник, поднимаемся вверх. Красиво. Южные склоны крымских гор покрыты сосной, а северные – лиственными: грабом и буком. На небольшой поляне – оставленный киногруппой бутафорский колодец. Теперь, когда вижу колодцы в кино, стараюсь определить: фальшивый или нет. На самой вершине Ай-Петри стоит мачта, увешанная выгоревшими и потрепанными ветром носовыми платочками. На вершине холодно, не зря нас предупреждали взять что-то теплое с собой. Под нами плывут облака. Смотрим в Юркину подзорную трубу и любезно предлагаем ее девчонкам.

Две москвички сняли комнату в соседнем с санаторием поселке. Они ходят на наш пляж. Познакомились. Иногда мы провожаем их. Часть пути лежит

через оливковую аллейку. Деревца с мелкими листьями и рассеянной тенью. А если возвращаться той же дорогой в темноте, открывается замечательный вид на огни вечерней Ялты.

За пять дней до отъезда мы устроили пикник с шашлыком. Юра большой специалист в этом, а я наблюдатель. Купили в Ялте баранину и поставили ее на сутки отмачиваться в банке с уксусом. До сих пор ни разу не ел шашлык. На пикнике народу человек двенадцать. Наевшись, напившись, компания переместилась в наш номер. До поздней ночи мы орали песни под гитару. К нам присоединился бывший солдат из нашего дивизиона, из хозвзвода с двумя своими подружками. Угостил нас магарачским портвейном, мы ответили. Утром мне тяжело было вспоминать, сколько неудобств мы доставили отдыхающим той ночью. Там такая слышимость. Окна выходят на гору.

Через номер от нас живут две девчонки с ЗИЛа. Балкон на всех этажах сплошной. А номера разделены полупрозрачными перегородками. К этим девчонкам мы ходим по перилам балкона, держась руками за выступ на потолке. Под нами четыре этажа. Внизу валяются какие-то веревки.

Оказалось – змеи. Днем они выползают погреться из отверстий, уходящих в гору. Так и не нашел времени посмотреть на них поближе.

В Ялту можно доехать на автобусе или дойти пешком. За сорок минут.

В Ялте впервые попробовал фисташки, они дешевле московских вдвое. На обратном пути в санаторий, в автобусе везу килограмм фисташек в целлофановом пакете. На них посмотрела сидящая рядом молодая женщина и отвернулась. Я знаю, какие у них зарплаты, фисташки это роскошь для нее и ее детишек. Как было бы хорошо, если бы мой пакет чудесным образом оказался бы вдруг у нее.

В самой Ялте мы гуляли по набережной, катались на фуникулере.

Домика умного и доброго Чехова не видел.

Билеты на поезд в Москву оказались дешевле, чем из Москвы в Ялту.

Мы купили хорошего вина домой (я – мускат и Южнобережный портвейн) и черешню. Цены на крымские вина у ялтинского автовокзала на 30-50% выше, чем в городе. В Симферополе цены выше уже в два раза ялтинских. В Москве черешня дороже ялтинской в пять раз.

Во второй половине лета 92-го маме дали путевку на сорок пять дней в Непецыно. Теперь здесь частично пансионат для сотрудников, частично живут беженцы из Армении. Лагерь в середине 80-х построили на новой территории, в километре на юго-запад. Мы с мамой и другие отдыхающие ходим в их столовую. Пионерские корпуса из желтого кирпича, двухэтажные. Дети вялые, интересуются компьютерными играми, сексом. За все приходится платить. В 70-х в карманах у каждого десятого пионера можно наскрести случайные десять копеек, у остальных денег не было – зачем? Горнистов и барабанщиков нет – это неприлично для нынешних, горн играет в записи. На костре под фонограмму суетится как тамада старшая пионервожатая…

В старом Метеоре, у главной пионерской линейки разбиты грядки с морковкой, укропом. Тихо. Персонал в нашем корпусе (корпус 5-6-го отрядов) здоровается. Здороваются не потому, что так положено, а по деревенской привычке здороваться со всеми. Это приятно. Здоровается незнакомая девочка школьного возраста, разбрасывающая сено для сушки

– это уже в поселке. В нашем корпусе установлены электроплиты, сделана душевая, на месте кладовки чемоданов. Волейбольные площадки пусты. Дорожки, посыпанные когда-то песком, сузились в два раза из-за разросшейся травы. Годами не стриженые акации вытянулись

вверх. Потеряли форму шара кроны лип вдоль главной аллеи. Нет цветов под липами, на клумбах у школы и главной линейке. Крыша летнего клуба в одну из зим провалилась от снега. Подросли голубые ели и туи, вдоль дороги к школе. Раньше они путались своими мягкими лапами в траве, а теперь до травы метр.

Утром бегаю через новый мост по дороге в поселок и обратно. Теперь сразу за футбольным полем поставили забор, который тянется до

Северки. В заборе сделали проходную, проложили дорогу и мост через

Северку. Вместо кукурузы поле вдоль Северки засеяно горохом. А раньше, весной, когда только, только зеленели почки берез, у края коричневого поля стояли три мешка с зернами кукурузы. Зерна пахли хлором каким-то, в общем химией.

Осенью с экскурсией от завода я поехал на четыре дня в Тулу, на автобусе. Поселились в гостинице на вокзальной площади, номера любые на выбор. Ездили в Ясную Поляну (впервые был в Ясной Поляне в одиннадцать лет), это второй раз. Ходили в Тульский кремль. Здесь когда-то был окружен со своим войском Болотников. А когда осаждавшие войска запрудили реку Упу, кремль был затоплен и Болотников взят.

Были в музее оружия. Любопытен один пистолет. Шестиствольный. После выстрела стволы поворачиваются, как барабан у нагана. Купили тульских пряников в фирменном магазине, они лучше, чем те, что продаются в Москве. На пути в Москву заехали в Поленово. И здесь я уже во второй раз. Когда я смотрю 'Начало', все думаю: не в Туле ли снимали.

На заводе часто висят объявления: приглашают на однодневные экскурсии в выходные дни в ближайшее Подмосковье. Бесплатные. В мае была в Сергиев Посад. В субботу утром автобус отходит от

Автозаводской площади. Публика разная – от рабочих до ИТР. У входа в лавру стоят казаки. Они задерживают женщин в брюках или без платка.

Когда возвращались, я отделился от группы и самостоятельно заглянул в надвратную церковь. На ступенях, ведущих на второй этаж стоит казак и женщина провинциалка, лет 35. Она покорно стирает красный лак с каждого ногтя. Ее лапушку тоже не пускают.

На обратном пути сижу на предпоследнем сиденье. За спиной две крупные девушки лимитчицы. Деревенские. Вдруг они начали петь простые песни. И пели всю оставшуюся дорогу, как будто голову гладили.

В 93-м всем, кто проработал 30 лет в мамином управлении, выделили

Жигули, несколько моделей на выбор. Сразу посыпались звонки от родственников с предложением продать. В стране инфляция и потому люди стараются вложить деньги во что-то стоящее. Я думал, что родственников у нас около пятнадцати человек, оказалось в два раза больше. Мы с мамой в ссоре, поэтому я видел машину только из окна.

Мама не умеет водить и держит ее где-то в Кунцево, в гараже, за который платит. Через год мама продала ее с хорошей выгодой.

В мае 93-го я снова поехал в Ялту, в санаторий Мориса Тореза. На этот раз без Юры. А подзорную трубу у него взял. Меня поселили в одноместный номер. Пока ехал, все думал, как будет на этот раз.

Меньше всего мне хочется жить с кем-то в комнате. У меня большие планы по исследованию Крыма. Хочу побывать в Гурзуфе, Феодосии и

Керчи. В первую поездку в Крым в 86-м мы с Ларисой купили прекрасный путеводитель по Крыму. В нем географические карты с указанием горных высот и морских глубин, температурные годовые карты с таблицами средней температуры в месяце, влажность, направление ветров, температура воды вдоль побережья, животный и растительный мир Крыма и прибрежных вод, достопримечательности крупных городов с картами их центральной части и краткой историей, гостиницы и турбазы с указанием вида отдыха с детьми или без. Удалось побывать лишь в