Северная буря
Шрифт:
И если волей недоброго случая я не смог уловить некий знак нового нашествия дикарей, то все равно — у нас хватит на врагов стали и ненависти. Но не станем искушать судьбу такими мыслями. Пока никаких признаков нового вторжения. Лучше обрати внимание на то, что ждет тебя здесь, и на любые знаки, которые что-то скажут о твоем здешнем правлении, если они явят себя.
Неглубоко сидящая, чтобы не бояться коралловых рифов на пути, ладья направилась к крупнейшему из рассеянных низких островов. Потрепанные опахала самых высоких деревьев шевелились
— Так, где именно залегают жемчужины? — Дев следил, как корабельщики поднимают паруса, а ныряльщики возятся на палубе, проверяя канаты с грузом, держась за которые отправляются на дно, и тросы, что обеспечат их возвращение. Дозорные на каждом судне точили акульи копья с широкими наконечниками и хищные крючья багров.
— Они смещаются год за годом. — Кейда наблюдал за обоего пола молодежью, продающей пот и мышцы за право изучать искусство ныряльщика и моряка. Некоторые шагали вброд, неся на головах пищу и воду. Другие составляли в штабеля корзины, которые предстояло наполнить величайшей милостью года, поднятой со дна.
А ведь порой жемчужницы исчезают полностью. Что может сулить такой знак?
Дрожь, охватившая Кейду, не имела отношения к тому, как заколебалась под ним палуба, чуть гребцы «Желтого Змея» склонились над веслами.
Лодчонки ловцов жемчуга, рассеянные вокруг ладьи, держащей путь к широкому пляжу, были посланцами истинной деревни. Хижины из плетеной пальмовой листвы, крытые пучками грубой травы, перевязанной лозами. Зелень едва ли потускнела, но Кейда знал: недолго осталось до того, как беспощадное солнце выжжет крыши и стены до изжелта-бурого.
Тогда завершится сбор жемчуга, и хижины достанутся песчаным ящеркам и грязным землеройкам, которые станут ловить змей и скорпионов.
Чайки и коралловые рыболовы растащат крыши себе на гнезда и подстерегут неосторожных землероек. Пора засухи выбелит стены хижин и превратит в хрупкую солому, а пора дождей с ее бурями разнесет остатки.
Когда последние полнолуния предстоящего года призовут ныряльщиков обшаривать рифы, ища, где теперь лежат раковины, о деревне ничто и не напомнит. Хотел бы я знать, буду ли здесь, увижу ли новый урожай.
Ветер сменился, принося зловоние.
— Сэдрин, спаси! — Дев успел добраться до кормы, после чего изрыгнул весь свой завтрак на поручни. Кейда обменялся с кормчим скорбной улыбкой, стараясь глубоко не дышать.
Всегда говоришь себе, что это не так скверно, как то, что ты помнишь. И возможно, это знамение: сосредоточься на том, что здесь сейчас, а не предавайся праздным умствованиям о тропах грядущего.
— Тогда-то и понимаешь, что это хуже, — обветренное темное лицо кормщика передернулось, меж тем как он потянул руль по знаку старшего. Гребцы налегли на весла, даже они едва сдерживали рвоту. «Желтый Змей» побежал мимо голого песчаного островка, источника вони.
Один из группы людей с хлопковыми повязками на лицах махнул рукой. Другой был слишком занят тем,
Остальные птицы раздраженно вопили: огромные кадушки, до которых они стремились добраться, были закрыты циновками из пальмы. К тому же за ними внимательно присматривали охранники.
Изумрудные вьюрки и темные мухоловки проносились беспрепятственно, набрасываясь на красноглазых мух, роями висящих над кадушками.
Когда «Желтый Змей» миновал зловонный островок, ветер принес чистый свежий воздух, и Кейда зачерпнул чашей воды из крытого бочонка, привязанного к самой дальней мачте корабля. Затем он передал чашу Деву, который все еще был заметно бледен, несмотря на свой медный загар.
— Разве твои люди не могут просто-напросто открывать раковины острым ножом и доставать жемчуг? — Дев прополоскал рот и презрительно сплюнул за борт.
— Нет, нам нужна каждая жемчужинка, вплоть до самых мелких или грязных. — Вождь наблюдал, как вода из желчно-зеленой превращается в хрустально-прозрачную над ослепительным песком, пока старший искусно вел судно на отмели. — Так что это единственный способ.
— Отсюда опять пойдем на запад? — едва слышно пробурчал северянин.
— Нет, обратно в усадьбу. — Кейда бросил на хмурящегося Дева предостерегающий взгляд, произнося слова тихо и скоро. — После всего, что они перенесли за истекший год, они нуждаются в успокоении, и надлежит точно соблюдать все обряды. Как предводитель я должен быть на месте, когда взойдут звезды нового года. Мой долг читать небеса и судить о любом ином предзнаменования.
— Как ты думаешь, какие именно предзнаменования тебе достанутся? — язвительно произнес Дев. — Ящерки, пойманные в чужих местах? Или узоры, пригрезившиеся в недоеденном горшке с бобами?
— Закрой рот, невежда, — Кейда не скрыл своего презрения в отношении к Деву.
— Встретим Новый год порцией отвратительной выпивки, — пробурчал Дев, брезгливо потягивая воду. — А что будет потом?
— Увидим, — вождь скупо улыбнулся. — По знакам в небесном и земном компасах.
Он покинул коротышку и встал близ табурета кормчего. Гребцы замедлили работу, вслушиваясь в крики старшего и трели дуды. Некоторые подняли взгляды к юту с благоразумным любопытством. Вождь хранил бесстрастный вид, последовательно обозревая их бородатые лица.
Они любопытны, как все на свете, им охота знать, какой улов жемчуга обозначит исход первого года моего неожиданного правления островами этих Чейзенов. И, естественно, мне заметна доля каких-то своих ожиданий у каждого в общей надежде, что предводитель, служа им, обеспечит кое-что от щедрот мира.
Что они видят в тебе? Надейся, что самую малость. «Выказывай не больше страстей, чем изваяние из лучшего мрамора», — так говорил твой родитель. Ибо, любуясь изваянием, люди видят в нем то, что хотят увидеть. Но я не вижу доверия, к которому привык, когда правил Дэйшами, а я-то считал, что оно возникает само собой. Что бы сказал об уважении твой отец Дэйш Рейк? Что мудрый вождь заслужит его прежде, чем пожелает?