Северная буря
Шрифт:
— Ты думаешь — Чейзены могли бы с полным правом требовать свою долю из житниц и кладовых Дэйшей? — уточнил Кейда.
Ведь это испытание, честный Исей? Думаешь, я должен доказать свое право носить кинжал Чейзена, бросив вызов родному сыну, которого вынудили объявить себя вождем Дэйшей, потому что меня считали мертвым? Не думай, что я не слышал ропота, честный Исей, шепотков тех, кто находит, что я должен был поднять меч на Сиркета вместо того, чтобы требовать для себя это владение, лишенное вождя и господина.
Думаешь,
Исей не ответил, уперев взгляд в землю. Неловкое молчание затягивалось.
— Я обсужу все заботы владения с госпожой Итрак Чейзен. — Кейда отвернулся от Исея, чтобы с дружелюбной улыбкой обратиться к Борхе: — Я знаю, что еще только начало, но много ли у нас жемчужин, необычных по цвету и облику?
— Сюда, мой господин, — Борха пылко повел вождя к палатке с одной открытой стеной, окруженной плоскими корзинами, от которых разило гнилыми моллюсками.
Женщины сидели за столами на козлах, подбирая с запятнанной солью ткани гладкие шары, острые песьи клыки, плоские лепестки и полумесяцы.
Кейда задержался близ пухлой матери семейства, отменно себя чувствующей в бесформенном одеянии с рисунком из желтых цветов визайла, с черепаховым гребнем в курчавых седеющих волосах.
Ее ловкие смуглые пальцы проворством не уступали серебристому журавлю, собирающему креветок с отмели. Жемчужины каждого образца так и летели в отдельные устланные шелком ящички.
— Каков урожай? — приветливо полюбопытствовал он.
Она не подняла глаз, сосредоточенная на работе.
— Много лучше прошлогоднего.
— Взгляни, господин мой, — женщина по другую сторону стола удивила Кейду, взяв его за руку и роняя в его ладонь две цветных жемчужины: одна густого трепещущего золота, другая таинственной туманной голубизны. И каждая не меньше, чем ноготь на мизинце Кейды.
— Исей, — Кейда протянул их. — Твоя деревня выбрала тебя говорить за нее, тебе и читать каждодневные знамения. Что они значат для тебя?
— Желтое к богатству, господин мой, — глаза Исея озарила слабая надежда. — Голубое — к доброй удаче.
— Славное предвестие, как привет тебе, посетившему нас, мой господин, — подобострастно вставил Борха.
Предвестие славное, и, более того, я не участвовал в его поиске. Толкование, которое все мы знаем с детства, достаточно простое, чтобы его сделал даже тот, кто настроен враждебно. И я могу этому доверять?
Наконец-то судьба становится благосклонна к этому несчастливому владению после всех бедствий, какими его терзали? Дано заверение, что мои действия не испортили безнадежно ни мое, ни их будущее?
— Прости меня, я тебе помешал, — Кейда улыбнулся женщине, пальцы которой не прекращали работу. Он прошел дальше за тень палаток,
— Что здесь происходит? — Дев сморщил нос.
— Через пятнадцать дней бочки заливают морской водой, чтобы всплыли моллюски и слизь, а жемчуг и раковины остались, — Кейда кивнул в сторону отбросов, лежащих на ткани: крохотные обломки раковины, несколько мертвых и разорванных моллюсков, искрящиеся останки неведомо чего и песок любого цвета, какой водится на рифах. — Гуща со дна тщательно процеживается в поисках мелкого жемчуга. Затем ее сушат и выискивают совсем крохотный.
— Не думаю, что Дэйши когда-нибудь так возились, — проговорил мужчина, перебиравший мусор. У него была лишь одна рука, и он помогал себе обрубленным запястьем другой. Нога его с той же стороны обрывалась на середине бедра.
— Дэйши — нет. Но это Чейзены. — Кейда поглядел в сторону рифов, где лодчонки теперь стояли на якоре, готовые к дневному труду: далекие колышущиеся чешуйки. — Скажи мне, много ли было видно акул? А что слышно о морских змеях?
— Пока ничего, — тот с нескрываемый благодарностью поднял взгляд.
— У тебя забавные глаза, — мальчонка, сидевший на корточках близ калеки и отыскивавший на темной ткани самую мелочь, встал. Его черная курчавая голова едва достигала боевого пояса вождя, в лицо которого малыш уставился с открытым любопытством. — Зеленые.
— Су, это твой повелитель Чейзен Кейда, — одернула его в дурном смущении стройная девчушка, кое-как поднявшаяся на ноги, вытирая руки о поношенные хлопковые штаны.
— И все-таки у него зеленые глаза, — настойчиво повторил паренек.
— Ты не иначе как сын своего отца, — Кейда присел, чтобы не возвышаться над постреленком. — Мои праотцы и праматери заключали союзы, которые привели в наш род кровь варваров. Взгляни, мои волосы больше русы, нежели черны, верно? — Он снял шлем и с облегчением подставил ветру потный лоб.
— Он варвар, — взгляд Су в сомнении метнулся на Дева. — Но у него черные глаза.
— И в этом он не отличается от тебя, — вождь взъерошил спутанные волосы малыша. — А теперь он живет среди людей с мудрыми обычаями. И это делает его архипелажцем.
Су вытаращил глаза на Кейду.
— А правда, что северные земли бегут непрерывно до самого-самого неба?
— Сам я их никогда не видел, — с неловкостью признался Кейда. — Дев?
— Это правда, — с улыбкой подтвердил северянин.
— Я хочу сесть на корабль, отплыть на север и посмотреть сам, когда вырасту, — бойко заявил малыш. — Я пойду гребцом на галеру и стану работать, пока не сделаюсь кормчим, а потом старшим на корабле.
— Когда, мой господин, прибудут суда из других владений? — И девчушка тут же прикусила губу, испугавшись, что это дерзость. — Дело в том, что нам нужен шелк, чтобы низать жемчуг. — Кто-то позади вождя поглядел на нее, и она умолкла, опустив взгляд.