Сейф
Шрифт:
И майор посмотрел на часы, хоть и без этого знал точное время, просто для того, чтобы подчеркнуть: действительно дорожат каждой секундой, и сказал, положив юноше руку на плечо:
— Ладно... Но у нас всего пять минут, — нарочно уменьшил наполовину отведенное им для обеда время. Обвел взглядом мужчин, окруживших их, и, не увидев похожего на обещанного ему фельдшера, спросил: — Может, позвать фельдшера сюда? Он не пришел?
Юноша кивнул на красные черепичные крыши, видневшиеся
— Я же говорил, герр Функель ждет нас. А он — человек очень аккуратный, — сказал Миша с радостью, точно встреча с обычным фельдшером предвещала чуть ли не счастье. Махнул рукой женщине в красной косынке: — Мама, — позвал, — идите скорее, а то у людей совсем нет времени!
По-видимому, его услышали все, так как девушки отпустили Виктора и отошли от «виллиса». Шофер еще не совсем опомнился, стоял раскрасневшийся и без пилотки, растерянно крутил головой, и неопределенная улыбка кривила его губы.
Впрочем, Виктора можно было понять: вероятно, впервые в жизни попал в такое девичье столпотворение.
Их пригласили к длинному столу, заставленному глиняными, грубо обожженными мисками, — посредине паровала полная кастрюля отварного картофеля, а рядом красовался хорошо зажаренный гусь. Офицеров пропустили к центру стола. Мишина мать стала разрезать гуся острым кухонным ножом, а Миша отодвинул скамейку из нестроганых досок, но Бобренок, властно посмотрев на него, отказался сесть, напоминая, что у них действительно нет времени и они хотят лишь отдать должное гостеприимству присутствующих.
...Бобренок шел впереди, жал руки мужчинам, не понимая их слов, но чувствовал к ним расположение, гладил девичьи щеки и плечи, но видел только «виллис» и думал совсем о другом. Пропустил Толкунова и Мохнюка на заднее сиденье, поколебавшись немного, примостился рядом с ними, освободив место возле Виктора для Миши. Тот остановился, пораженный и растерянный, но майор властно похлопал по истрепанной обшивке, не приглашая, а приказывая садиться, и юноша выполнил приказ.
Мощеная дорога выскочила к мостику через ручей, и сразу за ним началось село. Дома тут не жались друг к другу, как это часто бывает в немецких селах, а перемежались яблоневыми садами, чистыми и ухоженными, за низкими проволочными изгородями.
Миша указал на третий коттедж справа, добротный, с мансардой, высоким крыльцом, широкими светлыми окнами и клумбой тюльпанов между крыльцом и калиткой. «Виллис» остановился, и сразу же из-за дома вышел человек в комбинезоне. Он держал в правой руке секатор, а левый рукав рубашки был аккуратно заколот в локте. Человек стоял и молча смотрел, как Миша открывает калитку и как направляются к его усадьбе офицеры со звездами на полевых
Офицеры остановились в нескольких шагах от Функеля, и вперед выступил Мохнюк. Сказал, смерив фельдшера внимательным взглядом:
— Нас привез сюда этот юноша, — кивнул на Мишу. — Он заверил, что вы сможете помочь нам.
Фельдшер щелкнул секатором, и это было единственное, чем выдал свое волнение. Ответил после паузы:
— Не знаю... Что вам нужно?
— Вы давно живете в Штокдорфе? — уклонился от прямого ответа Мохнюк, на всякий случай решив немного прощупать фельдшера.
— Можно сказать — всю жизнь.
— Где потеряли руку?
— Не волнуйтесь: против вас не воевал. Несчастный случай... — Впервые едва заметная ироническая улыбка мелькнула на его лице.
— Есть ли сейчас в селе чужие люди?
— Да.
— Кто?
— Думаю, военные.
— Когда появились?
— Трое или четверо суток назад.
— На грузовом «мерседесе»?
— Точно не могу утверждать, но слышал шум моторов.
— Почему считаете, что военные? И где они?
— Люди говорят: у Камхубеля прячутся эсэсовцы. Два или три.
— Кто говорит?
Функель неопределенно пожал плечами:
— В селе трудно что-то утаить. Пошел такой слух...
— Кто такой Камхубель?
— Да никто. У него два сына — один в СС.
— Где усадьба Камхубеля?
— С той стороны села. Вторая с краю.
— С этой стороны?
— С противоположной.
Мохнюк переводил разговор розыскникам. Толкунов, все время сверливший Функеля недоверчивым взглядом, усомнился:
— А если врет?
— Очень легко проверить.
А не может он предупредить этого, как его, эсэсовского родителя, что приедут советские офицеры?
— Зачем бы тогда рассказывал нам о Камхубеле?
— Можете ему верить, — горячо вступился Миша, — Порядочный человек, все говорят.
Толкунов поморщился — ну чего лезет со своими советами?
— Ишь, защитник нашелся, — усмехнулся он. — Может, и у этого фельдшера батраки были... А ну спроси! — обернулся он к Мохнюку.
— Это тебе нужно? — недовольно остановил капитана Бобренок. — Разберутся и без нас. Не нравится мне этот Камхубель с эсэсовцами.
— Сейчас познакомимся.
— Что ж, айда к нему.
Видно, Функель понял, какое решение приняли офицеры, и, быстро заговорив, остановил их решительным жестом.
— О чем он? — без интереса спросил Толкунов.