Сэйл-мастер
Шрифт:
На сотне метров килевая качка сменилась откровенной болтанкой — условно-мелодичные толчки стихии окрепли, из звуков перейдя в настоящие ударные волны. Назад Сашка не смотрел, но умудрился в коктейле из движений судна уловить слабый толчок. «Контейнер? Или показалось?» Не показалось.
— Пилот, — внезапно подала голос капитан, — не могли бы вы приподнять нос на пять градусов к горизонту, не меняя высоты?
В голосе Княгини не было ни одной эмоции — даже запредельно неуместная вежливость в такой ситуации показалась чем-то само собой разумеющимся. И они сделали это.
…Сколько
Как только «Блик» вышел за пределы наблюдательных станций планеты, Балл и Сашка практически повалились друг на друга. Упираясь в спину любимой женщины, сэйл-мастер сдернул со лба повязку. Та была насквозь мокрой от пота. Рядом его капитан делала то же самое.
— Александр, — она откинулась назад так, что их её затылок оказался у него на плече. Поворачивать голову не хотелось, но Сашка и так представлял себе, как она сидит с закрытыми глазами, а лицо — даже не белое, серое от усталости и запредельного напряжения, в каплях пота.
— Сейчас нам нужно в рубку. Вы задаете расчетный курс, по истечении двух часов возвращаемся к поверхности планеты уже над портом. Потом свободны. Госпожа Куликова?
— Здесь, — сандрин голос привычно обрамляли помехи работы двигателя.
— Прошу вас принять вахту и разбудить меня и Александра по выходу к расчетной точке.
Глава 30,
об атмосфере праздника
Атмосфера праздника обволакивала Порто-дель-Мирабилис. Ощущалось это еще в эфире над восточным полушарием, где царила настоящая сутолока: пришедшие с попутным течением корабли садились в акватории один за другим, и порт не справлялся. Над планетой, вне пределов атмосферы (чтобы уменьшить расход энергии) дрейфовали десятки разномастных судов. Здесь же болтались все три из четырех корветов, составлявших пограничный надзор. У Сашки откровенно дрожали руки — все-таки пять с лишним часов маневров на высоте меньше сотни. Если бы ему, пока он еще служил во флоте, сказали, что такую операцию можно провести не в буйном воображении мсье Жюля Верна, а прямо-таки в реальности — смеялся бы он долго. Впрочем, Жаль Верн до такого и не додумался бы.
Эфир раскалывался от сотен голосов, по радару бежала, не переставая, слитная рябь работающих кристаллов, и штурман чуть не пропустил, когда обратились к нему. Сквозь шум и треск многочисленных помех даже мощные амулеты диспетчерской
— Эфирная бригантина «Блик», порт приписки Пирс-Арден, ОРК, Земля. Рады приветствовать вас на Мирабилис. Назовите цель визита и состав груза.
— «Блик» — Диспетчерской, — Белобрысов покосился на сидящую в кресле пилота Княгиню. — Везем корреспонденцию, срочный груз свежей рыбы и участников концертной группы на фестиваль. Как приняли?
— Принято, «Блик». А как группа называется? — неожиданно спросил диспетчер.
— Мы назвались «Контрабандисты», — штурман почувствовал себя крайне по-идиотски. А ведь до эскапады с поездом эта идея им всем показалась крайне забавной. Особенно Берг — та долго хохотала над названием, сказав, что лучшей шутки и придумать нельзя.
Внезапно Сашка поймал себя на мысли, что переживает за суперкарго. Не то чтобы сильно, — это надо из ума выжить, сильно переживать за Людоедку — но тем не менее. Полтора часа просидеть в открытом в эфир бочонке, где только тонкая пленка заклятия удерживает воздух… Сашка вспомнил внутренности «Присциллы» и поежился.
— «Блик», поздравляю! — внезапно ожил замолчавший было диспетчер. Видимо, списки перебирал. — Ваша группа прошла на конкурс, вы выступаете завтра. Мои поздравления исполнителям!
— С-спасибо, — только и выдавил из себя он.
Это, выходит, вся Мирабилис так серьезно относится к фестивалю? Или диспетчеру просто поговорить не с кем? Не может быть, вон тут сколько… понаехало.
— Вам разрешена посадка вне общей очереди, сектор 3, 3. Сразу за яхтой «Фламенко». Передайте исполнителям и сами сходите на открытие фестиваля! Оно сегодня, в пять вечера по нашему времени.
«Тебя бы на мое место, посмотрел бы на твой энтузиазм!» — устало подумал штурман, поблагодарил диспетчерскую, и повторил для капитана:
— Сектор 3, 3, снижаемся после яхты «Фламенко».
Он хотел спросить у Княгини, всегда ли местные такие болтливые, или только Сашке так повезло, но тут Княгиня вздрогнула, повернула голову, кивнула. «Господи, да она же уснула!» — дошло до Белобрысова.
Капитан развернула корабль носом в сторону сектора 3.3, и Сашка тут же увидел в полукабельтове искомую яхту — она как раз завершала маневры по выходу на начало посадочной глиссады. Посудина, даром что яхта, была раза в три больше их бригантины и размалевана так, как будто везла цирк. Да еще и без мачт. На бортах, выше ватерлинии, пестрели многочисленные надписи, неразличимые отсюда рисунки. Штурман поморщился.
Действия Княгини оставались четкими и уверенными. Буквально парой движений штурвалом та вывела их корабль на траверз садящейся яхты и заняла свое место в очереди. Бэла — очень хороший пилот, но до Княгини ей еще расти и расти.
Бэлы на мостике не было вот почему. Притащившись в рубку, Балл и Белобрысов задали курс для духа, после чего капитан буквально силой вытолкнула субтильного пилота из кресла.
— Госпожа Тихие травы, — на памяти Сашки, капитан впервые обратилась к Белке «госпожа». — До следующего старта все ваши вахты отменяю. Идите в каюту и спите. На посадочный аврал выходить запрещаю.