Сэйл-мастер
Шрифт:
— А если бы оказалось, что способностей у меня нет?
— Меня более чем устраивает наличие талантливого кормчего в моем экипаже. Но я рада, что вы согласились учиться, — Балл вновь раскрыла книгу. — Можете быть свободны.
Сандра кивнула и вышла за дверь.
Шлюпка «Касатка» удачно приводнилась в акватории для сверхлегких судов. Всего вдвое превосходящая весовой порог заклятия лоханка легко ударилась о воду белым брюхом, как настоящий океанский житель, даже волну почти не подняла. И своим ходом дошла до причалов.
По высадке Людоедка развила потрясающе бурную деятельность. Она посетила пару контор, сделала
Центр города оказался куда приятнее порта, который выглядел просто суетливым, как все порты в галактике.
Ривер-Гранде совершенно не походил на своего земного собрата — скорее уж на Нью-Йорк, а то и на Вашингтон. Пирамиды майя — сестры тех, где еще три столетия назад потоками лилась жертвенная кровь, а обсидиановые клинки секли кости — выглядели празднично и никак не напоминали о своем мрачном прошлом. В одной из них, изукрашенной лампадами, гирляндами и флагами, как оказалось, помещалась городская администрация. Над аркой другой Катерина прочла: «Детский парк аттракционов» — и пожала плечами.
Стоявший рядом деревенский житель, длинноволосый, безбородый и загорелый, тоже прочитал вывеску и зло сплюнул под ноги — плевок имел странную зеленоватую окраску. Жевал что-то, наверное.
— Святотатство, — отчетливо пробормотал индеец по-голландски и побрел дальше. За собой он тянул полосатого осла (кисточки на ушах — точно, какой-то местный вид), нагруженного поклажей сладкой кукурузы.
Боги тоже могут подобреть.
Но предварительная комиссия располагалась не в официально-мрачном ступенчатом здании, а во вполне европейского вида особнячке, принадлежащем то ли филармонии, то ли вообще малой оперной сцене — младший пилот так и не поняла. Очереди не было: за два дня до начала зарегистрировались почти все, а кто не успел — сейчас осаждали главный штаб в Порто-дель-Мирабилис. Эту информацию охотно поведала девушка, оставленная за стойкой приема посетителей, и было совсем заскучавшая.
До начала очередного прослушивания оставалось всего полчаса, и суперкарго оставила Катерину дожидаться результатов, умотав куда-то проворачивать очередные загадочные дела.
Комиссия не подвела — прослушала саунды, и единогласно (в три голоса) вынесла положительный вердикт, коий и был торжественно вручен Екатерине в руки в виде заботливо нарисованного от руки приглашения. Там уже значилась и их группа — «Контрабандисты», и состав, включая исполнительские роли. «Прим-гитара» — прочитала она напротив своего имени.
Дожидаться Людоедку у дверей конкурсной комиссии оказалось весело. Мимо нескончаемым потоком шагала, прыгала и катилась праздничная толпа: мужчины и женщины в традиционных костюмах, европейских нарядах или причудливой смеси того и другого (особенно поразил Катерину суровый атлет в килте и традиционном головном уборе жреца), эфирники, в подпитии и хорошем настроении — многие из них даже перекололи значки с названием корабля на подкладку куртки, чтобы не дай бог не опозорить судно приписки своим легкомысленным поведением. Просто туристы: они глупо вертели головами, тыкали пальцами равным образом во все достопримечательности и в обнаженных рабочих, подновляющих облицовку одной из пирамид. Наконец, музыканты: молодые люди и девушки всех рас и национальностей, с такими инструментами, очертания которых могли разве что присниться в кошмарах.
Потом второму пилоту все-таки надоело, и скучающая девушка за стойкой любезно одолжила ей любовный роман на почитать. Не успела, однако, Катерина углубиться в сложную жизнь имения «Грозовой перевал», как появилась Людоедка, и пришлось оставить недочитанное. Жизнь эфирника щедра на подобные мелкие разочарования.
Когда они прибыли на вокзал, эфирный поезд уже стоял у платформы, пузатые, ярко раскрашенные вагоны голодной
— Катя, вот твой билет. Ехать почти семь часов, не скучай. Встретимся на перроне в Порто-дель-Мирабилис.
— Я думала, мы вместе, — слегка огорчилась Катерина.
— В одном поезде, это точно. Я буду сопровождать багаж — мало ли что, — несколько рассержено отмахнулась Людоедка. — Никому ничего доверить нельзя.
И Катерина не в первый раз подумала, что ей до Людоедки еще расти и расти, учиться и учиться. Как же ей везет, что жизнь сталкивает ее постоянно с такими удивительными людьми! Или вот Княгиню взять — чем не образец для подражания?.. А Сашка и Сандра просто очень милые. Особенно Сашка. Как щенок сенбернара. И даже сумрачная Белка не лишена своего обаяния — да она просто очень красива! Как миниатюрная статуэтка. Смотреть приятно…
Убаюканная такими мыслями, Катерина задремала на диванчике в купе. Окон все равно нет, смотреть не на что… Любовных романов в купе не оказалось — только журналы и детективы — поэтому читать Катерина тоже не стала.
В ее сне-дреме снились ей страстные признания, и головокружительные чувства, и томное стеснение в груди, и чарующе постоянная жизнь конторского служащего (рабочий день с девяти до четырех) — никаких тебе эфирных путешествий, филигранных посадок и выматывающих перегрузок.
Живут же люди.
Глава 29,
о перегрузках
— Grasias, yo voy a hacerlo mismo [53] , - Берг задвинула тяжелую дверь ее вагона, задвинула засов и огляделась.
Несколько ящиков в углу — барабанная установка. Плюс пара футляров с инструментами. Медный защитный контейнер — стандартная тара для перевозки эль-кристаллов жизнеобеспечения. В самом углу — её сумка. Маловато предметов для аренды целого вагона, ну да у каждого свои причуды
53
Спасибо, дальше я сама (исп.)
Из сумки Людоедка достала мел, флакон с тяжело колыхающейся внутри жидкостью, папку, из папки — сложенный втрое лист. На листе тушью была начерчена сложная схема — иероглифы, переплетающиеся линии, выделены восемь жирных точек по краям. Женщина открыла пузырек, поморщилась — шибало в нос так, что спаси нас, Бездна, — вылила часть жидкости на пол. Приложила лист — тот мгновенно расправился и насмерть приклеился к доскам пола. Суперкарго еще раз оглядела получившуюся конструкцию, вздохнула и принялась аккуратно вычерчивать восьмиконечную звезду прямо по доскам. Она закончила до того, как поезд подал последний свисток. Людоедка хмыкнула. Поезд дернулся, раз, другой, медленно начал разгонятся на скрипящих деревянных рельсах. Отойдя от платформы, пошел ровнее, резкий рывок — и знакомое чувство падения-дрожания и невесомости. Состав втянулся вслед за локомотивом-чароносцем в эфир. Берг представила, как запаренные жрецы кидают и кидают топку жертвенной печи заговоренные поленья, помогая духу локомотива все быстрее лететь вперед по нитям-рельсам заклятий, как машинисты вновь тянут свой походный ритуальный гимн, и сдвинула защелки цилиндра.