Сезон солнца
Шрифт:
Токи терзали сомнения. Если она отдаст девчонку, то лишится своей козырной карты и не сможет вступить в сделку с Олавом. Но если Зарабет говорит правду… Токи так разволновалась, что залпом осушила недопитый бокал Кейта и тыльной стороной ладони вытерла губы. Вид мирно храпевшего мужа привел ее в бешенство.
– Токи, прошу тебя, подумай как следует! Зачем мне лгать…
– Ты знаешь, у меня нет ребенка, – вдруг отозвалась Токи и бросила взгляд на мужа, который спал, уткнувшись лицом в стол. – Кейт регулярно исполняет свой супружеский долг, но я не могу зачать. Его
Зарабет готова была задушить Токи в этот момент. Ей стоило большого труда говорить спокойно и сдержанно. Кейт мог проснуться в любую минуту. Справиться с ними двумя было бы гораздо труднее.
– Но Лотти не принадлежит тебе. Она всегда была моей и моей останется. Ты должна вернуть ее. Будь у меня деньги или драгоценности, я охотно отдала бы тебе все, но у меня ничего нет.
– Ас какой стати я должна возвращать тебе девчонку? Сомневаюсь, что Олав позволит вам сбежать к викингу. Он горд и тщеславен, но далеко не глуп. Если бы у его сына была хоть капля мозгов… Да Олав сотрет меня в порошок, если я это сделаю. А нам с Кейтом приходится подчиняться ему, иначе мы умрем с голоду. Я начинаю ненавидеть его.
Зарабет не поняла, сына или отца имеет в виду Токи, но не стала уточнять.
– Отдай мне Лотти. Тебе ведь не нужна дочь потаскухи, правда? А вдруг Олав со временем привяжется к малышке и совсем отдалит от себя Кейта? Ты знаешь, он способен на такое. Лотти красивая девочка и похожа на свою мать. А если мы обе исчезнем, возможно, Олав захочет, чтобы вы с Кейтом переселились к нему. У вас будет все, что пожелаете. Тебе понравится такая жизнь, Токи. У тебя будет много новых платьев и драгоценностей.
В глазах у Токи вспыхнул огонь алчности.
– Я в это не верю. Ведь у тебя же нет красивых платьев и драгоценностей. Олав заботится только о себе, его интересует только собственная персона. У тебя даже брошь на плаще лишь посеребренная. Ты не носишь ни колец, ни браслетов. А Олав ходит в серебре и золоте. С какой стати он будет делать для меня больше, чем для своей любимой Зарабет?
– Не знаю, но он всегда говорил, что должен выглядеть так, чтобы чужеземные купцы считали его преуспевающим торговцем и хотели иметь дело только с ним. Я думаю, если Олав позовет вас жить к себе и ты будешь умело вести хозяйство, то он захочет отблагодарить тебя. Отдай мне Лотти.
– Ладно, так и быть, – ответила Токи и скрылась за медвежьей шкурой, которая отгораживала угол комнаты. Через минуту она вышла оттуда с Лотти на руках.
– Не волнуйся, я просто подмешала ей порошка для сна. Она все время кричала, твое имя не сходило у нее с языка. Сначала я хотела выпороть идиотку, но потом передумала.
Зарабет переполняла ярость, но давать ей выход было нельзя. Слишком близка победа.
– Я ухожу, – сказала Зарабет, беря девочку на руки. – И не забудь, что я сказала, Токи.
– Не забуду.
Через десять минут девушка была уже на пристани. Черные тучи сгустились на небе,
Она готова была уже прокричать в темноту имя викинга, но сдержалась. Что-то было не так, что-то…
Зарабет вгляделась в большой торговый корабль, который покачивался на волнах, и поняла, что никогда не видела его прежде. На мачте развевался другой флаг. Она в панике еще раз пробежала вдоль пирса и поняла, что великолепного красавца «Морского ветра» здесь нет.
Магнус покинул Иорк.
Девушка никак не могла с этим смириться. Лотти захныкала во сне, и она ласково погладила ее по головке. Он уплыл… в полной уверенности, что Зарабет предала его. Магнус поверил в обман и теперь считает ее подлой лгуньей. И он никогда не узнает, что это не так.
Вдруг все прояснилось: это конец. Участь ее решена, и надеяться больше не на что.
Зарабет опустилась на деревянный причал, обняла покрепче Лотти и стала укачивать ее, тихо напевая колыбельную, но не для того, чтобы успокоить девочку, а чтобы успокоиться самой.
Здесь на рассвете и нашел их Олав.
– Я принял решение, – сказал отчим.
С тех пор как викинг покинул Йорк, прошел месяц, и Олав пребывал в прекрасном расположении духа. Зарабет стала такой, как прежде, разве что еще более тихой и замкнутой. Но Олаву нравилась эта перемена, потому что острый язычок падчерицы всегда его раздражал. Главное, она была здесь, покорная и услужливая. И такое смирение устраивало его более всего.
Зарабет равнодушно взглянула на Олава, которого задело ее равнодушие. Он нахмурился. Абсолютная пассивность падчерицы не входила в его планы.
– Да, я принял решение, – повторил он, но в этот момент Лотти позвала сестру. – Почему ты не научишь ее хотя бы твое имя выговаривать четко? – спросил он раздраженно.
– Лотти произносит его достаточно четко. – Зарабет пожала плечом и добавила несколько слов, от которых Олава бросило в ярость:
– Просто я молода и хорошо слышу.
Она протянула Лотти кусочек только что обжаренного хлеба, намазанного медом, и поцеловала сестренку в макушку.
– Что с тобой происходит? – потерял терпение Олав. – Почему ты так странно ведешь себя? Тебя совсем не интересует мое решение?
– Я думаю, ты сообщишь его вне зависимости от того, интересует оно меня или нет.
– Что ж, ладно. Так вот, я решил жениться на тебе.
Внешне Зарабет осталась безучастной к этому заявлению, но ее охватила тревога. Почему отчим не хочет просто переспать с ней? Зачем ему понадобилось жениться? Быть наложницей Олава омерзительно, стать его женой – еще хуже. Зарабет молчала, опасаясь ненароком сказать что-нибудь такое, от чего Олав придет в бешенство. Решение о браке – это какая-то дьявольская хитрость или бред сумасшедшего.