Сфагнум

Мартинович Виктор Валерьевич

— Не, нет. Курить дай! — бесцеремонно обратился к нему Серый.

— У, лютый каки! — похвалил мужчина. — На деда шчас с кулаками пойдзе!

Слово «дед» мигом перевело говорящего в ту возрастную категорию, к которой у Серого претензий не было.

— На, кури! — предложил говорящий раскрытую пачку.

— Да ладно, батя, не курю я, — отказался Серый. — Это я так, для знакомства.

— Гриня я. Гриня Люлька! — хихикнул мужичок. — Будема знакомы!

— Серый, — кивнул

Серый. — А этот вот олигофрен — Хомяк.

Глаза приятелей привыкли к сумеркам, и они увидели, что мужчина сидит на ступенях какого-то полуразрушенного здания: одной стены нет вообще, через пустые оконные проемы видны силуэты выросших внутри деревьев.

— А что это за дом? — спросил Серый.

— Дык гэта ж клуб наш! Тутака у нас танцы были. Кагда я таки быу, как вы, — объяснил мужчина, — я тут нармальна весялиуся, усе баялись, усе знали Гриню. А шчас клуба нет, то я прыхажу па вечарам пакурыць. Делать-та нечыва, телевизар не идзе, сламауся.

— А кино у вас тут было? — поинтересовался Хомяк, думая украсть киноустановку и поставить ее на даче у родителей, чтобы смотреть мультфильмы, когда все кончится.

— Не, кина не было. Тольки библиятэка, — ответил Гриня.

— Как библиотека? — переспросил Серый.

— Ну так! Как у людзей, нармальная, — объяснял Гриня. — Во тут заход быу, — он показал на соседние щербатые ступени, ведущие в эту же руину.

— Погоди, баба Люба сказала, что Настя в библиотеке работает! — обратился Серый к Хомяку. — В чем маза?

— Ну дык яна и работае, Настена! Библиятэкарка яна у нас!

— Как работает? Вот здесь? — хрипло набычился Серый, показывая на деревца, растущие из провалившегося пола.

— Ды не, эта ж фармальна! Па бумагам! Как крыша правалилась шесть гадоу таму, яна усе книжки дамой пабрала. Тут бы яны паплеслевели, мышы б паели! А так книжки пад прыглядам, батька Насценкин печку растапливае. И кали хто хоча пачытать пра графа Мантэкрыста ци пра Баярскага и трох мушкетеров, к ей идзем, яна дае, пад запис, журнал вядзе.

— Ну дела, — удивился Серый.

— А ей за гэта раз у месяц грошы паштальен прыносиць. Библиатэкарка яна! Прауда там такия грошы — тьфу! — Гриня смачно плюнул под ноги.

— Ладно, мужчина, пойдем мы, — попрощался Серый.

— А прауда, што у вас в гарадах кампьютэрныя мыши есть? — спросил вдогонку Гриня, не желая так просто отпускать интересных собеседников.

— Есть, — ответил Серый.

Гриня засмеялся бодрым тенорком.

— На шнурах сидяць капроновых, да?

— Ну да, — подумав, согласился Серый. — Но есть и беспроводные.

— Во да чыво дадумалися, ну! Мыш кампьютэрная! А сабаки кампьютэрныя есць? — выяснял он.

— Не,

собак нет, — заявил Серый.

— Я читал, что есть собаки! — возразил ему Хомяк. — Их японцы делать научились. Они, как тамагочи, только на четырех лапах. И лают так: «гав, гав»! У них в Японии запрещено живых животных держать, потому что японцев слишком много, по пять человек в однокомнатной квартире живут. Потому компьютерных собак делают.

Гриня слушал его зачарованно.

— А якая яна, кампьютэрная мышь? — спросил он.

— Ну такая, с ладонь размером, — показал Серый. — Удобная.

Слово «удобная» не смутило Гриню.

— Дык вы их што, не травице? — спросил он.

— Нет. Не травим, — не сразу вникнув в смысл вопроса, ответил Серый.

— А пачэму? — удивился Гриня.

— Потому что от них вреда нет, — с трудом нашел ответ Серый, — они ведь пластмассовые.

Последнее было воспринято Гриней как шутка. Он снова весело рассмеялся. Серый пожал плечами и пошел прочь. За ним потянулся и Хомяк.

За свою прогулку приятели успели осмотреть руины коровника, похожие на небольшой форт времен Петра Первого, остатки кузницы, фрагменты бани, уже скорей напоминавшие груду кирпичей, испугаться, когда низко над головами пролетел огромный аист, которому отчего-то не спалось в эту ночь, погоняться за белой кошкой, которую Серый хотел принести в дом, чтобы создать атмосферу уюта (кошку, конечно, не догнали). Вернувшись в хату, они обнаружили, что Шульги нет: щеколда была наброшена на петли, обозначая, что хозяин где-то рядом и его, в принципе, можно дозваться, если хорошо покричать.

Шульга пришел через несколько часов, взволнованный, бледный, но молчаливый. Хомяк и Серый, успевшие придремать, повскакивали с кроватей, зажгли свет и ждали отчета. Шульга попытался тихонечко проскользнуть в комнату и улечься, но ему не дали.

— Ну? — требовал рассказа Серый.

— Ну что «ну»? — неопределенно отмахивался Шульга.

— Ты ее трахнул? — выяснял Серый.

— Да ну вас! — не хотел рассказывать Шульга.

— Так что было? Вы где ходили?

— Прошлись просто.

— Так ты ее трахнул?

— Давайте спать, поздно уже.

Отчаявшись выдавить что-нибудь из Шульги, трое разошлись по своим углам и стали готовиться ко сну. Шульга выключил свет, в задумчивости сел за стол и покрутил ручку громкости в радиоприемнике. Там шел концерт классической музыки.

— Говорит: «Я тебя ждала», — сказал он вполголоса, обраща — ясь как бы к самому себе. — «Где ты был? Я тебя ждала. Где ты был то время, что я тебя ждала?». Вот вы объясните, как на такой вопрос ответить, пацаны?