Сфагнум
Шрифт:
— Иероглифь какая-то! — показал Серый подобранный прямо у ног кругляш червонного золота, щедро покрытый арабской вязью.
— А у меня русская. С царем бородатым! — похвастался Хомяк найденной монеткой.
— Со всего мира! — непонятно даже для себя сказал Шульга.
— Вот там подними! — скомандовал ему Серый, показав на точку, тлевшую ближе к Шульге. — Подними, пока не загасла!
Шульга похлюпал по затопленным мхам к медленно умирающей звезде. Подобрал, ощутив приятный вес, необычно тяжелый для такого небольшого предмета. Монета имела температуру чашки с чаем, стоявшей на столе полчаса. Золото светилось как будто изнутри, подчеркивая
— Прими! — выкрикнул он. Его ладони были полны упавших звезд. — Не тупи! Быстрей! А то стухнут! — подбодрил он Шульгу.
Сверху вновь все начало расцветать с яркостью северного сияния. Звезды, падая, оставляли за собой искристые следы: на этот раз осыпалось не все небо, но одна широкая полоса, от горизонта до горизонта, как будто кто-то мазнул волшебной палочкой.
— Вишь, как пролетел! — ткнул Серый. — Оттуда — туда!
Он подбежал к Шульге с полной майкой улова: золото тлело сквозь ткань, создавая приятный, ровный свет, похожий на блеск ночника. Лицо Серого выглядело в этом свете, как лик на иконе. Болото вокруг украсилось мерцающими в воде точками. Уже сложно было понять, где звездное небо, а где земля с упавшими на нее звездами: местами приходилось стать на четвереньки, чтобы подобрать нападавшие обильно монеты. Их было много, как опят в сентябре, но и меркли они довольно споро.
— Пропадают! — в отчаянии кричал Хомяк. Он достал из кармана спички и чиркал ими, раздраженно кидая в воду всякий раз, когда догорало до пальцев. — Вот тут была! Я видел! Где-то тут! Пацаны, они под землю уходят, как потухнут! Так что быстрей! Быстрей пацаны!
С неба вновь полетели медленные, задумчивые звезды.
— Нормально уже набрали! — Шульга едва поднял мешок, в котором позвякивал улов. — Уже может хватит, пацаны!
Звезды мерцали в болотной воде так, будто кто-то украсил пространство тысячами свечек. Каждый из огоньков был своего оттенка, и смотреть на это можно было очень долго.
— Красотища, — не выдержал Шульга, шаря руками по мхам и обильно подхватывая пальцами драгоценные кругляши. Это было похоже на сбор черники или клюквы.
Где-то далеко как будто стометровая щука ударила хвостом по воде: всплеск донесся секунд через десять после того, как торфяник под ногами вздрогнул и пошел волнами.
— Закончилась лафа! — прокомментировал Хомяк.
— Спатки они пошли, — согласился Шульга, — и ронять больше не будут.
Приятели без особенного энтузиазма, скорей из гигиенических побуждений, подобрали еще несколько монет, мревших поблизости.
— Много набрали? — спросил Хомяк.
— На, сам взвесь, — предложил Шульга.
Хомяк попытался поднять мешок одной рукой, взялся двумя, поднатужился, забросил на спину.
— Да тут же килограмм сорок рыжья! — крикнул он. — А может и шестьдесят! Пацаны, мы в натуре богаты! С Пиджаком всухую разойдемся! И еще свою фабрику откроем! По производству надувных баб!
— А как теперь к деду выйти? — спросил Серый.
— Хуй его знает, — честно ответил Шульга. — Но плескало в той стороне, хибара по пути к озеру. Значит, нам примерно туда, — Шульга махнул рукой на север. Уверенности в том, что озеро именно там, где плескало, равно как уверенности в том, что хибара — на пути к озеру, а также в том, что плескало именно там, где он показал, у него не было. Вместе с тем за предыдущую ночь он убедился, что на болоте самое главное — куда-то идти. По возможности — не паникуя.
Мешок
— Слышь, Шульга? — спросил Серый минут через сорок. — Мы не заблудились? Пакетик-то не сильно легкий!
— Нормальняк, братва! — бодро отрапортовал Шульга. — Я перед тем, как мы стронулись, азимут засек. Идем мы строго на север. Возвращаться, если что, — ровно от Полярной звезды, которая в Большой Медведице.
— Слышь, Шульга, — поинтересовался Хомяк, — а с каких резонов нам возвращаться, откуда мы пошли? Там же нет ничего!
— Да, действительно, — подумав, согласился Шульга. — Азимут раньше нужно было засекать. От хибары. Но нам тогда не до азимутов было. Еб твою! — он споткнулся и упал на ладони.
— Что такое? — обеспокоенно спросил Серый.
— Тут что-то под ноги. Глянь, пацаны! Рюкзак нашелся! — он, покопавшись, предъявил друзьям уцелевшую банку тушенки и консервный нож. — Фонаря, жаль, нет. И мокрый весь! И на хуй нам тушенка, когда в лагере уха! — он сунул банку обратно в брезент, раскрутил рюкзак над головой и зашвырнул его в темноту.
— Ну и что ты сейчас сделал, Шуля? — обиженно отозвался Серый. — Мог бы у меня часть монет ссыпать. Я дохну тут, как ишак в Сибири. А в рюкзаке и удобней было бы волочь.
— Хорошая мысля приходит опосля! — беспечно отозвался Шульга. — Неси, Серый, не хнычь. Если тяжело станет, на Хомяка мешок определим.
— Не, ну ты, Шульга, тупой! — приговорил его Хомяк. — Мысли у тебя иногда в голове бывают, но в целом ты тупой!
— Глядите! Вышли! — Шульга остановился и указал на огонь от костра, мерцающий сквозь кусты недалеко от них. Приятели ускорились.
— Серый, держи мешок крепче! Чтоб на последних метрах чего не произошло! — скомандовал Шульга.
— У тебя сейчас, Шуля, кличка будет «Рюкзак»! Не «Шульга», а «Рюкзак»! А как завтра рыжье в село волочь? Ты подумал? — продолжал злиться на него Серый. — Олигофрен, блядь!
— Нормально, пацаны! Вы б радовались, — отмахивался Шульга, который вину чувствовал, но старался на ней не концентрироваться. — Клад нашли, как Индиана Джонс — Трою! Потом еще в учебниках о нас напишут, вот увидите! Стоп, блядь! Стоп! — его нога вместо кочки ушла в жижу. — Стоп! Тут у нас попадос!
Шульга стал на четвереньки и пошел вперед полуползком.
— Серый, иди за мной. Ни шагу по сторонам! Тут попадос! Что-то типа реки. Или разлом тот!
Они начали обходить поляну по кругу с очень большим радиусом. Топь, отделявшая их от костра, не отступала. Шульга вооружился спичками и время от времени зажигал одну, чтобы убедиться, что смертельная преграда ему не мнится. В неровном свете на несколько секунд проступала черная водная гладь, прикрывавшая липкую жижу, либо матовая поверхность влажного торфа, похожего на высохшую лужу. В одном месте ему показалось, что она пригодна для ходьбы: он ступил на нее и она выдержала осторожный шаг, он ступил второй ногой и провалился сразу по грудь. Его бы затянуло за минуту, если бы Хомяк и Серый сообща не вытянули его за руки.