Сфинкс

Моисеев Валерий Васильевич

Назвавшись вымышленным именем, Некра нижайше попросил всемогущего Сабутиса, дать возможность показать ему свое искусство парасхита, для того чтобы получить работу. Забота о жене и сыне, а также о больном слепом отце и придурковатом брате гнала сон от его воспаленных глаз. Они уже давно скитались из города в город, перебиваясь случайными заработками. По его словам, Некра возлагал большие надежды на Мемфис, куда стремился всей душой. Он слышал о том, что Мемфисская община парасхитов весьма влиятельна и богата.

— Как зовут человека, что поведал тебе об этом? — прервал нескончаемый поток

униженных словоизлияний просителя, Сабутис и отправил себе в рот большой засахаренный финик.

— Его звали Некра, — ответил проситель, пряча глаза, чтобы Сабутис не смог разглядеть в них озорной, мстительный огонек.

Услышав это имя, старшина парасхитов, чуть было не подавился фиником.

— Если ты, глупец, еще хоть раз произнесешь имя этого недостойного существа, то я не дам за твою голову и шарика навоза, который скарабей катает впереди себя по пустыне! — в гневе вскричал Сабутис, выплюнув финиковую косточку прямо на пол. — Да будет тебе известно, что даже малейшее упоминание об этом негодяе, может закончиться тюрьмой и плахой! Эта гнусная тварь, личный враг нашего великого фараона Сети!

— Прошу простить мою глупость и мое невежество! Ведь это было так давно! В то время, насколько мне это известно, этот негодяй, чьего имени я не произнесу даже если меня изрежут на тысячи кусков, был также как и ты, о могучий Сабутис, старшиной парасхитов Мемфиса. Что же с тех пор успел натворить такого ужасного этот недостойный, что навлек на себя гнев нашего возлюбленного, известного своей добротой фараона? — в страшном испуге вскричал Некра. — Ответь мне добрейший Сабутис, чтобы я, более, никогда не совершил подобной ошибки и навсегда стер из своей памяти даже малейшее упоминание об этом отвратительном существе!

Повертев большой наголо обритой, круглой головой по сторонам и убедившись, что их никто не подслушивает, Сабутис шепотом произнес:

— Это было очень давно, с тех пор, великий Нил разливался двадцать с лишним раз. Говорят, что этот Некра, будучи старшиной нашей гильдии, нанес фараону Сети смертельное оскорбление. После того, как он был заключен под стражу, он сбежал из темницы при помощи нечистого колдовства, перебив при этом сотню лучших стражников фараона. А теперь, для твоего же блага, забудь навсегда то, что только что услышал от меня!

— Клянусь слухом своего слепого отца, я нем, словно рыба! — воскликнул Некра склоняясь в почтительном поклоне.

— Я дам тебе кров и работу, ибо мое великодушие уже давно вошло в поговорку среди парасхитов Верхнего и Нижнего Египта, — Сабутис настроенный более чем добродушно решил продемонстрировать новичку свою милость. — А теперь, приведи сюда свою семью. Я хочу, чтобы они узнали своего благодетеля в лицо, и хорошенько запомнили мое имя. Имя того за кого они будут возносить молитвы и для кого будут просить милости богов!

— Слушаюсь мой добрый господин! — низко склонившись, Некра вышел из дома старшины гильдии и поспешил к оставленным во дворе друзьям.

По дороге, он вынужден был признать, что все прошло слишком гладко. Слишком уж все было хорошо, чтобы так оно и было на самом деле. Во всем этом наверняка должен быть какой-то подвох. Возможно такой подвох, о котором еще даже не знает сам Сабутис,

но который мстительные боги уже приготовили и разложили у него поперек пути.

Некра с ужасом осознал, что со времени его чудесного бегства из темницы фараона прошло двадцать с лишним лет. Сети, несмотря на прекрасные условия жизни во дворце, за это время уже должен был превратиться в дряхлую развалину. Между тем, Некра за эти годы нисколько не изменился. Он словно только вчера вырвался из плена жестокосердого фараона. Ни его дух, ни его тело не претерпели никаких видимых изменений.

Бывшего парасхита более всего занимал вопрос, где ныне покоится тело Нефертау? С ней много чего могло произойти за это время. Если в ее гробнице было сыро, там могла развиться страшная черная плесень, не щадящая плоти усопших. Ее божественное тело могло подвергнуться воздействию ужасных грибков, уже превративших не одну сотню мумий в труху. Да мало ли что еще могло произойти с беззащитной Нефертау? Достаточно было одной единственной крысе проникнуть в тщательно охраняемую стражниками гробницу, и для ее обладательницы уже не было спасения.

Отогнав терзавшие его страхи, Некра попытался настроиться на более позитивный лад. Насколько ему было известно, забвению и последующему разграблению, как правило, подвергались захоронения давно умерших фараонов и их семей. Так как за ними уже не было того внимания и контроля что был ранее. За усопшими же членами семьи здравствующего и продолжающего править фараона бдительно надзирал огромный штат дворцовой челяди, стремящейся выслужиться перед своим повелителем.

В этот момент, Некра подошел к своим друзьям терпеливо дожидавшихся его там, где он их оставил.

— Ну, как? — спросил Сенсей.

— Ты же у нас вроде был глухонемой? Что, пока я ходил, ты уже успел вылечиться? — иронично поинтересовался Некра. — Пошли, по дороге все расскажу!

Пока они шли к дому Сабутиса, он в двух словах обрисовал им, как протекал разговор со старшиной парасхитов. Некра, счел нужным упомянуть о том, что, по его мнению, все идет слишком уж гладко. Из своего опыта он знал, что в подобных случаях нужно готовиться к какой-то пакости.

Сенсей не особенно поверил во все эти метафизические умствования своего египетского друга. Это продолжалось до тех самых пор, пока они не вошли в дом Сабутиса и старшина гильдии парасхитов не остановил свой масляный взгляд на Ольге. По тому, с каким нескрываемым вожделением этот жирный урод пялился на его подругу, Сенсей понял, что впереди их ждут очень большие неприятности.

— 16 —

Россия, Ежовск, 1889 год.

Событие, которого давно и с нетерпением ждали Карл и Веревий, наконец-то произошло. Куколка, спрятанная ими на Чертовом острове, неожиданно в одночасье стала жуком. Сам момент волшебного превращения, друзьям лицезреть, к их большому сожалению, не удалось.

Когда первые восторги закончились, Карл признался Веревию, что ожидал, того что скарабей будет намного крупнее. Во всяком случае, по рассказам старого мошенника Абдаллы, которыми тот щедро кормил Карла в Египте, выходило, что скарабей должен был быть как минимум раза в три крупнее.